Сумгаит.инфо Нагорный Карабах: факты против лжи. Глава 1
Home
Этнические чистки
Другое
Корни конфликтов
Правовые аспекты
Архив прессы
Операция "Кольцо"
Нахичеван
Документы

Сумгаит 1988
Баку 1990
Марага 1992
Другие

Ходжалы
Ссылки
Форум
О сайте

Арсен Мелик-Шахназаров

Нагорный Карабах: факты против лжи

Информационно-идеологические аспекты нагорно-карабахского конфликта


[Содержание] [От автора] [Глава 1] [Глава 2] [Глава 3] [Глава 4] [Глава 5] [Глава 6] [Глава 7] [Глава 8] [Глава 9] [Глава 10] [Глава 11] [Глава 12] [Глава 13] [Глава 14] [Глава 15] [Приложение]


Глава 1. Пробуждение

 

«Создатели Азербайджанской Демократической Республики
дали согласие на передачу Армении части азербайджанских земель, в том числе Еревана...
Отданные земли когда-нибудь должны быть возвращены. Должны быть возвращены исторические земли Азербайджана. Если мы не сможем добиться этого, то это сделают будущие поколения».

Гейдар Алиев, президент АР,
из выступления на заседании Конституционной комиссии,
14 января 1998 года

«Я вас очень прошу, когда вы говорите со мной, вы на меня и ссылайтесь.
Официальный Баку - это президент Алиев.
Если он где-то что-то сказал, то это и есть наша политика».

Вафа Гулузаде, советник президента АР по внешнеполитическим вопросам,
из интервью информагентству СНАРК,
19 января 1999 года

 

20 февраля 1988 года внеочередная сессия Совета народных депутатов Нагорно-Карабахской автономной области XX созыва обратилась в Верховные Советы Азербайджанской ССР, Армянской ССР и СССР с ходатайством о передаче НКАО из состава Азербайджанской ССР в состав Армянской ССР.
В решении сессии областного Совета народных депутатов НКАО говорилось: «Идя навстречу пожеланиям трудящихся НКАО, просить Верховный Совет Азербайджанской ССР и Верховный Совет Армянской ССР проявить чувство глубокого понимания чаяний армянского населения Нагорного Карабаха и решить вопрос о передаче НКАО из состава Азербайджанской ССР в состав Армянской ССР, одновременно ходатайствовать перед Верховным Советом Союза ССР о положительном решении вопроса передачи НКАО из состава Азербайджанской ССР в состав Армянской ССР»1.
Решение сессии стало своего рода юридическим оформлением массовых обращений жителей НКАО по этому вопросу к руководству СССР, - ранее были собраны многие десятки тысяч подписей граждан на этот счет. А равно и следствием многотысячного митинга на центральной площади областного центра, продолжавшегося практически беспрерывно на протяжении целой недели, начиная с 13 февраля. Участники митинга требовали от народных депутатов Облсовета созвать сессию и принять соответствующее решение.
Тем самым, впервые за всю историю Советского Союза региональная «власть Советов» приняла судьбоносное решение, действительно опираясь на волю подавляющего большинства представляемого ею населения, а не выполняя «спущенное сверху» указание партии и правительства.
Реакция Кремля была запоздалой и невнятной, в коридорах власти царили растерянность и злость: «Как посмели?!»

Анонимные автономии

Первой поведала советским читателям о событиях в Нагорном Карабахе газета «Известия». В вечернем выпуске от 23 февраля 1988 года была помещена корреспонденция из Баку под двусмысленным названием «Что имеем - сохранить!».
Так кто же и что хотел сохранить на самом деле?
До начала известных событий очень немногие из советских людей имели представление о Нагорном Карабахе вообще и об НКАО, в частности. Большинство из них вообще не знали, где находится НКАО, некоторые полагали, что область населяет некий народ «карабахцы». Это было немудрено, ибо Нагорно-Карабахская автономная область была одной их немногих автономий бывшего СССР, не содержавших в своем названии никакого упоминания о жившем в автономии этносе.
Невозможно понять самой природы застарелой и тлевшей все советские годы карабахской проблемы, не сделав небольшой «экскурс» во времена советизации Закавказья и становления Союза ССР.
Названных исключительно по географическим, а не «этническим» или «этно-географическим» названиям автономных республик и областей в Советском Союзе в разное время было образовано лишь шесть (сразу оговоримся, что Горно-Алтайская АО в составе Алтайского края не в счет, ибо она была создана в качестве этнической автономии народа – алтайцев).
Это были, во-первых, разноплеменные Крымская АССР (в поздние годы искусственно навязывалось мнение о том, что она была будто бы автономией крымских татар, что неверно) и Дагестанская АССР (от турко-персидского «страна гор») с ее десятками больших и малых народов и этносов. Затем в Средней Азии - Горно-Бадахшанская АО в Таджикистане, объединявшая труднодоступные долины и урочища горных таджиков-исмаилитов, созданная как региональная этно-конфессиональная автономия. Наконец, три подобного рода автономии были созданы в Закавказье: Аджарская АССР с преобладанием в ней грузин-мусульман в составе Грузинской ССР; Нахичеванская АССР и Нагорно-Карабахская АО в составе Азербайджанской ССР.
Совершенно не случайно, что именно в АзССР входило наибольшее число «закамуфлированных» автономий. Поди пойми, кто живет в Нахичевани, - нахичеванцы? а в Нагорном Карабахе – карабахцы? Подмена этнических понятий географическими была отнюдь не чьим-то капризом, а объяснялась весьма просто: необходимостью навести тень на факт передачи большевистской Москвой исконных армянских территорий новообразованному советскому Азербайджану, - «светочу пролетарской революции на мусульманском Востоке».
Действительно, факт передачи этих территорий от Армении к Азербайджану был оформлен весьма своеобразно. В случае Нахичевани - межгосударственным договором между большевистской Советской Россией и кемалистской (от имени руководителя пост-османской Турции Мустафы Кемаля, впоследствии прозванного Ататюрком, т. е. «отцом турок») Турцией, заключенным без какого-либо участия оккупированной Армении - Московским договором от 16 марта 1921 года. Между прочим, автономия для грузин-мусульман была создана также под давлением Анкары.
В случае с Нагорным Карабахом передача была оформлена волюнтаристским и юридически никчемным решением российского партийного органа – пленума Кавказского бюро ЦК Российской коммунистической партии большевиков - РКП(б).
В первом случае это был самый натуральный раздел оккупированного государства странами-агрессорами – большевистской Россией и рядившейся в революционную тогу кемалистской Турцией. Раздел, по сути и даже по форме своей схожий с разделом Польши между СССР и гитлеровской Германией в 1939 году. При этом территория бывшей Армянской республики была примерно поровну поделена между союзниками.
Турции отошли Карсская область, входившая в состав Российской империи в 1878-1917 гг., а также Сурмалинский уезд Эриванской губернии вместе с горой Большой Арарат, которые отошли к России от Персии по Туркманчайскому договору 1828 года. Советская Россия «прибрала к рукам» остатки так называемой Восточной Армении в виде большей части Эриванской губернии и частей Елизаветпольской и Тифлисской губерний, входивших в состав независимой Армении в 1918-1920 гг.
Одновременно, по настоянию Турции и с согласия Советской России, Нахичеванский уезд и ряд других территорий бывшей Эриванской губернии общей площадью 5,4 тыс. км2 были отторгнуты от советизированной Армении и переданы в виде автономной территории «под покровительство» Советского Азербайджана, «при условии, что Азербайджан не уступит сего протектората никакому третьему государству»2.
Если территория Нахичевани была оккупирована турецкой армией совместно с Красной Армией, то территория Нагорного Карабаха была занята частями XI Красной Армии якобы временно и официально рассматривалась большевистскими властями как спорная территория, чья судьба должна быть решена позже, на основании переговоров и волеизъявления населения.
Более того, после советизации Армянской республики Советский Азербайджан декларировал отказ от каких-либо претензий на Карабах, Зангезур и Нахичеван. Однако через год после занятия края красными войсками, судьба Нагорного Карабаха решалась партийной инстанцией большевистской России. Причем решения эти, принятые за какой-то месяц, были крайне противоречивыми.
Так, 3 июня 1921 года пленум Кавбюро ЦК РКП(б) постановил «Указать в декларации Армянского правительства о принадлежности Нагорного Карабаха Армении»3. Что и было сделано правительством последней 12 июня 1921 года: в Декрете Совнаркома Армении провозглашалось, что «отныне Нагорный Карабах является неотъемлемой частью Социалистической Советской Республики Армении»4.
В годовом отчете НКИД (Народный комиссариат иностранных дел - так называлось большевистское министерство иностранных дел) РСФСР к IX съезду Советов, в разделе «Кавказ» говорилось: «В июле (1921-го – прим. автора) заключается соглашение с Азербейджаном (так в тексте – прим. автора) о Нагорном Карабахе, который включается в состав Советской Армении»5.
Отметим, что летом 1921 года решался вопрос и о другом регионе Армении – Зангезуре, который турко-татарские националисты также жаждали видеть в составе новосозданного Азербайджана, будь то протурецкого буферного образования, или части большевистской России. В Зангезур стянулись остатки армянской армии, которые не без успеха сопротивлялись превосходящим силам XI Красной Армии. К тому времени уже весь Южный Кавказ был советизирован, и большевики старались повременить с окончательным определением судьбы армянского Карабаха, чтобы не подлить масла в огонь антибольшевистского восстания, и без того уже разгоревшийся донельзя.
Руководители АзССР тем временем телеграфировали в Москву, что если Нагорный Карабах станет частью Армении, то это обернется потерей у азербайджанских мусульман веры в большевиков. И, вследствие этого, возможной реставрацией власти прежних руководителей республики – турецких ставленников мусаватистов (от названия правящей в АДР партии «Мусават»).
Председатель Совнаркома АзССР Нариман Нариманов, декларировавший «предоставление Нагорному Карабаху право свободного самоопределения», одновременно с этим демагогически заявлял, что «наши товарищи армяне исключительно думают о территории, но не о благополучии беднейшего населения армян и мусульман и укреплении революции»6. При этом политбюро и оргбюро ЦК АзКП постановили, что Нагорный Карабах должен стать частью АзССР «ввиду безусловного экономического тяготения Нагорного Карабаха к Азербайджану, в каковом смысле и должен быть разрешен вопрос»7.
Опять собрали пленум Кавбюро ЦК РКП(б) в Тифлисе. В течение двух дней – 4 и 5 июля 1921 года – пленум, играючи, сначала постановил «Нагорный Карабах включить в состав ССР Армении, плебисцит провести только в Нагорном Карабахе»8, а на следующий день принял противоположное решение: «Нагорный Карабах оставить в пределах АзССР, предоставив ему широкую областную автономию с административным центром в городе Шуше»9.
Таким образом, ни переговоры, ни волеизъявление населения края не имели места при решении вопроса Нагорного Карабаха. Равно как и иных спорных территориальных проблем между Советской Арменией и Советским Азербайджаном.
Официальная бакинская пропаганда и сегодня порой ссылается на формулировку, по которой Нагорный Карабах был приговорен большевистской шайкой: «оставить в пределах АзССР», видимо полагая, что эта формулировка как бы подтверждает факт более раннего нахождения края в составе Азербайджанской Демократической республики. Так, в частности, азербайджанский политолог Вугар Сеидов в интервью информационному агентству Day.Az от 10 октября 2007 говорил: «В архивном документе чёрным по белому написано об «оставлении» Карабаха в пределах Азербайджана. Об этом я писал в статье «Ещё раз о так называемой «передаче» большевиками Карабаха Азербайджану» (кстати, бакинский политолог произвольно заменяет в ссылке на архивный документ слово «АзССР» на «Азербайджан»).
Несостоятельность данного аргумента, однако, очевидна. Ибо, продвигаясь в Закавказье с Востока на Запад, большевики сначала советизировали так называемую Азербайджанскую Демократическую республику, а потом заняли «спорные» армянские местности, на которые претендовала АДР. Не имея возможности с ходу аннексировать остальную территорию Армении, большевики использовали фактор Нахичевани, Зангезура и Карабаха как средство давления на формально все еще независимую Армению, с который Советы вынуждены были вступить в официальные переговоры. Естественно, что занятыми «спорными территориями» красные управляли из Баку, создали в них ревкомы и крайкомы.
Сразу после советизации АДР деятели прежнего режима поспешили заявить о своей поддержке новой власти и в большинстве своем сохранили прежние посты, в том числе в армии. Так, направленный властями АДР годом ранее в Шушу «генерал-губернатором Карабаха» доктор Хосров-бек Султанов, ставший организатором резни в городе и его окрестностях, после советизации Баку объявил себя председателем Карабахского ревкома. 22 мая 1920 г. он даже направил в Совнарком Советского Азербайджана телеграмму, в которой от имени «демократии Карабаха» выразил «глубокое убеждение в раскрепощении трудового народа Востока от ига Англии и других империалистических государств Запада силой союза Советского Азербайджана, Советской России и Турции»10.
То есть де-факто с апреля 1920-го по июль 1921-го не только Нагорный Карабах, но занятая Красной Армией совместно с турками Нахичевань, а некоторое время также и Зангезур, входили в систему управления советизированной АДР. Откуда и понятная формулировка большевистского пленума об «оставлении Нагорного Карабаха в пределах АзССР».
Между прочим, в том же постановлении пленума Кавбюро ЦК РКП(б) от 5 июля 1921 года говорилось: «Исходя… из экономической связи Верхнего и Нижнего Карабаха, его постоянной связи с Азербайджаном». На основании чего можно сделать вполне логичный вывод о том, что Карабах и Азербайджан – суть разные вещи.
Но, по большому счету, сами «изыскания» некоего особого смысла в формулировках былых большевистских тусовок бессмысленны, ибо его в них нет, да и не могло быть. Равно как и не могло быть никакой юридической силы в границах, прочерченных в Закавказье рукой Ленина, Сталина и иже с ними.
Ведь в соответствии с нормами международного права, границы между государствами устанавливаются соглашениями самих разграничивающихся государств, которые порождают права и обязательства между государствами, чьи территории разграничиваются. Третьи государства не могут представлять одной из сторон территориальные права, которыми сами не располагают. Обычно в тех случаях, когда вопросы межгосударственных границ затрагивали интересы международного сообщества, созывались международные конференции с участием третьих стран. После Первой мировой войны таким форумом стала Парижская мирная конференция, которая и должна была решить, в том числе и вопросы разграничения в Закавказье. Однако большевистская Россия, а затем и Советский Союз не были правовыми государствами.
«Национально-территориальное «размежевание» в неправовом советском государстве не имело никакой юридической основы. «Буржуазное» международное право до Второй мировой войны в СССР не признавалось, а международно-правовое содержание имевших место территориальных споров и конфликтов игнорировалось. Единственной незыблемой основой национально-территориального урегулирования были решения РКП(б)-КПСС, зафиксированные в конституциях», - писал известный советский и российский юрист-международник, профессор Юрий Барсегов, в 1960-1970 гг. почти полтора десятилетия проработавший в Секретариате ООН, и позже избранный Генассамблеей ООН в состав Комиссии международного права, в своей работе «Культ аннексий»11.
В то же время профессор Юрий Барсегов отмечал: «С конституционным принципом самоопределения народов не считались. От практики проведения плебисцитов отказались. Передачи территории, осуществлявшиеся без согласия или вопреки воле населения, представляли как выражающие волю народов. Под видом борьбы с буржуазным национализмом коммуно-националистическое руководство привилегированных республик, опираясь на репрессивный аппарат советского государства, проводило политику вытеснения нетитульных народностей, политику белого геноцида. Можно указать на «картвелизацию» Абхазии, где в результате планомерного массового заселения грузинами, осуществлявшегося под руководством Л. Берии, абхазы стали составлять менее четверти населения. Другой известный пример – «азербайджанизация» Нахичевана и Нагорного Карабаха»12.
«Анонимность» же автономий, созданных на части отторгнутых от Армении и переданных в управление азербайджанским национал-большевикам территорий, была призвана лишь сильнее закамуфлировать политику этнических чисток, проводимых на этих территориях в отношении их автохтонного большинства.
Азербайджанская пропаганда, правда, изредка пыталась объяснить «анонимность» НКАО. Так, в книге Ильгара Маммадова и Тофика Мусаева «Армяно-азербайджанский конфликт. История. Право, Посредничество», говорилось: «Автономии в СССР создавались по этническому признаку, и, как правило, назывались по названию этносов. Поскольку армяне уже самоопределились в Армении, то создание автономии для армян в Азербайджане было необоснованным. Поэтому автономный регион получил не этническое, а географическое название»13.
При этом авторов вышеназванной книги ничуть не смущает тот факт, что в СССР, например, наряду с Бурятской АССР существовало аж целых два бурятских автономных округа: Усть-Ордынский Бурятский в составе Иркутской области и Агинский Бурятский в составе Читинской области; причем бурятское население этих округов по переписи 1979 года составляло всего 45 и 36 тысяч человек соответственно14. А наряду с Коми АССР в Пермской области существовал Коми-Пермяцкий автономный округ, в котором жило 106 тыс. народа коми15.
Или, что наряду с Ненецким автономным округом с 6 тысячами человек16 в составе Архангельской области, в Тюменской области преспокойно существовал Ямало-Ненецкий автономный округ с 17,5 тысячами ненцев17, а в Красноярском крае – Долгано-Ненецкий (он же Таймырский) автономный округ с 4,4 тысячами долган и 2,3 тысячами ненцев18. Перечисленные автономные единицы, дважды и трижды названные по имени одного и того же этноса, располагались достаточно далеко друг от друга, в отличие от Нагорного Карабаха, отнюдь не отделенного от АрмССР ни тайгой, ни тундрами, ни степями.
О «необоснованности» же создания автономии для армян Карабаха отнюдь не свидетельствовал тот факт, что компактное армянское большинство Нагорного Карабаха «образца» 1917 года значительно превышало численность бурят Бурятии (207 тыс.19 ) и примерно равнялось численности коми в Коми АССР (281 тыс.20) «образца» 1979 года. Но к вопросам демографии и территорий мы отдельно обратимся в следующей главе.
О том, что сам факт создания автономии на части территории Нагорного Карабаха противоречил планам азербайджанских руководителей, впоследствии неоднократно признавался первый секретарь ЦК КП Азербайджана и президент (1993-2003) Азербайджанской Республики Гейдар Алиев. «Предоставление в 1923 году автономии Нагорному Карабаху стало бедой Азербайджана, знайте это. Правда, в те времена ее хотели отдать Армении. Руководители Азербайджана постарались и, наконец, добились, чтобы она осталась в Азербайджане. Должна была остаться: но не в виде автономии!», - говорил Г.Алиев на встрече с группой азербайджанских писателей и поэтов21.
Между тем, в «анонимных» автономиях АзССР происходили немыслимые с точки зрения политики «советского интернационализма» процессы. Пример Нахичевана может объяснить очень многое в карабахском вопросе.

Армянское Косово

Находившаяся в самом сердце Восточной Армении Нахичеванская область (уезд) после вхождения в 1828 году в состав России была частью Армянской области, а затем – Эриванской губернии. Нахичевань не граничила с Турцией, ибо западнее нее находился Игдырский уезд, расположенный у подножья Большого Арарата. Уезд вместе с горой вошел в состав Российской империи вместе с другими районами Восточной Армении, которые отошли от Персии к России по Туркманчайскому договору 1828 года. А северо-западнее Игдыря была Карская область, отвоеванная Россией у османских турок в 1878 году, а в 1919-1920 гг. бывшая частью первой Армянской республики.
Когда-то исключительно армянская по населению, к началу XX века Нахичевань была примерно поровну населена армянами и представителями разных мусульманских народов. В 1917 на ее территории проживало 53,9 тысяч армян22, что составляло чуть более 40 процентов от общей численности населения края. Остальные чуть менее 60 процентов населения (в крае было также небольшое количество русских жителей), «мусульмане», были представлены отнюдь не только «кавказскими татарами», - как тогда называли азербайджанских тюрок, - но в очень значительной степени курдами, а также исповедующими ислам другими этническими группами - персами, цыганами. То есть, накануне краха Российской империи армяне все еще составляли относительное большинство в Нахичеванском крае.
В ходе турко-германской интервенции в Закавказье в 1918 году Нахичевань подверглась страшной этнической чистке. Десятки тысяч армян были уничтожены османской армией и местными турецкими националистами, десятки тысяч бежали за пределы области, в которой верховная власть независимой Армянской республики то падала, то восстанавливалась, поддерживаемая военными экспедициями властей. Таким образом, еще в начале XX века Нахичевань стала своеобразным «армянским Косово», где верховная власть центрального правительства была временной и весьма номинальной.
Как уже было сказано выше, после советизации Армении в результате совместного нападения на нее турецкой армии с запада и Красной Армии с востока, Нахичевань была отторгнута от Армении сначала фактически, а затем и формально. По уже упоминавшемуся Московскому договору от 16 марта 1921 года, - заключенному кемалистами и большевиками и решавшему судьбу Армении за спиной самих армян, - Нахичевань образовывала особую область «под покровительством» Советского Азербайджана (который, естественно, вовсе не граничил с ней), при условии, что последний не имел права передать этот протекторат над древним армянским краем «третьей стороне».
В середине 1920-х гг. кемалистская Турция с далеко идущими намерениями произвела территориальный обмен с Ираном. Отдав последнему обширные территории в районе общей границы с Ираком, Анкара взамен получила от Тегерана гору Малый Арарат с прилегающим районом. Учитывая предыдущее приобретение Турцией по Московскому договору 1921 г. Игдырского уезда Армении, территориальный обмен с Ираном позволил Анкаре заиметь 8-километровый участок границы с Нахичеванской АССР, то есть формально с Азербайджанской ССР. Геополитическая значимость этого шага, расценивавшегося турецкими националистами как важное звено на пути продвижения к закавказским соплеменникам, в полной мере стала вполне очевидной лишь в конце 1980-х - начале 1990-х годов.
Об этом весьма недвусмысленно заявил многолетний властитель советского и третий президент постсоветского Азербайджана Гейдар Али Рза оглы Алиев в речи на заседании конституционной комиссии Азербайджанской Республики 14 января 1998 года. В своем заключительном выступлении под названием «Автономия Нахичевана -историческое достижение, и мы должны защищать и сохранять его», Гейдар Алиев, в частности, сказал: «Автономия Нахичевана - это историческое событие с точки зрения создания границы Нахичевана, Азербайджана с Турцией. Это историческое событие и потому, что в то время в составе Азербайджана в Нахичеване была создана автономия, и потому, что эти границы, регулируемые теми договорами, создали между Азербайджаном и Турцией хоть и небольшую, но границу»23.
Сравните эти слова Гейдара Алиева с его же упомянутой выше репликой о Нагорном Карабахе: «Предоставление в 1923 году автономии Нагорному Карабаху стало бедой Азербайджана, знайте это».
После образования Нахичеванской АССР в составе АзССР новоиспеченные власти советско-турецкой автономии официально наложили запрет на возвращение в край беженцев-армян решениями ЦИКов Азербайджана и Нахичевана. В 1922-1926 гг. армянские беженцы из Нахичевана направляли многочисленные заявления правительствам Азербайджанской ССР и Нахичеванской АССР, однако еще 24 июня 1922 г. Председатель Совнаркома Азербайджана Мусабеков в телеграмме Совнаркому ССР Армении сообщал, что «по решению ЦИК Азербайджана запрещается массовое переселение населения в границы Азербайджана»24.
Эти односторонние дискриминационные ограничения, принятые в первые годы существования СССР, резко снизили численность армянского населения края. По данным переписи населения СССР 1926 года, армян в НахАССР было лишь 14,9 процента населения, в то время как «азербайджанские тюрки», в число которых были произвольно включены и иные «мусульманские» этносы, составили уже 81,4% населения.
В советский период «мирное» выдавливание армян успешно продолжалось.
По данным Малой Советской энциклопедии второго издания, на 1.01.1935 г. из 124 тысяч жителей НахАССР 84,5% составляли «азерб. тюрки», 10,8% - армяне25. Это означает, что армян в крае на тот момент оставалось лишь 13,4 тысяч человек. Напомним, что по данным «Кавказского календаря», в 1917 в Нахичевани проживало 53,9 тысяч армян, что составляло 40% от 135-тысячного населения края.
Дальнейший процесс «азербайджанизации» Нахичевани шел по нарастающей. По данным переписей населения СССР 1959, 1970 и 1979 гг., азербайджанцы составляли соответственно 90,2%, 93,7%, и 95,7%, а армяне - 6,7%, 2,9%, 1,4% от общей численности населения Нахичеванской АССР26.
В абсолютном значении численность армянского населения снизилась за эти 20 лет следующим образом: 1959 год – 9,5 тыс., 1970 год – 5,8 тыс., 1979 год - 3,4 тысячи человек. Весь этот процесс напоминал скорее эвакуацию, бегство. Тем более, что дело происходило в самом центре, по определению Иосифа Сталина - «колодце Армении», в юго-восточной части Араратской долины – сердца современной Армении.
Выдавливанию остатков армянского населения из Нахичевани во многом способствовало искусственное включение всей территории АССР в закрытую пограничную зону, куда въезд из других регионов, и, прежде всего, из соседней Армянской ССР допускался лишь по специально выдаваемым местной администрацией пропускам. Это при том, что из Еревана до столицы автономии, города Нахичевань (вплоть до начала 1940-х годов он назывался Нахичевань-на-Араксе), было ехать всего-то пару часов на автобусе.
Информация о затруднениях, которые испытывали жители Армянской ССР при посещении Нахичеванской АССР, в перестроечные годы иногда просачивалась и на страницы центральной прессы. Так, в апреле 1987 года «Известия» опубликовали письмо «Сквозь лес шлагбаумов», в котором гражданин Р. Шиканян возмущался: «В Нахичеванской АССР мне приходится бывать часто. Приезжают и ко мне родные из тех краев. Но каждая поездка по трассе Ереван-Нахичевань вызывает обиду, недоумение. Встречает и провожает пассажиров частокол шлагбаумов, сурово-настороженные взгляды работников милиции»27.
На заседании Политбюро ЦК КПСС от 29 февраля 1988 года, на котором был рассмотрен вопрос «О дополнительных мерах в связи с событиями в Азербайджанской и Армянской ССР»28, этот вопрос, кстати, также был упомянут. Советский Генсек Михаил Горбачев, в частности, произнес в ходе заседания следующие слова.
«Я Виктора Михайловича (В. Чебриков, в то время председатель КГБ СССР – прим. автора) спрашиваю: что ты там сделал с пограничной полосой? Он мне сказал, что в Нахичевани, где проходит граница, у пограничников есть своя полоса, где расположены заставы и т.д. А всю глубину пограничной зоны определяют местные органы, в данном случае республиканские. И какое решение было ими принято? Вся Нахичевань была отнесена к пограничной зоне, свободный въезд туда был запрещен. А ведь там жертвы геноцида были захоронены, там находятся все могилы. Там было 90 памятников армянской культуры, из которых один остался. И все. Никого не пускают под тем предлогом, что это пограничная зона…»
Между тем, в приграничных районах АрмССР полоса отчуждения под погранзону составляла всего несколько сот метров. В той же советской части Араратской долины, что на левом берегу пограничного Аракса, сразу за выездом из «запретной» Нахичеванской автономии на территорию Армянской ССР можно было наблюдать, как колхозники работали в каких-то 200 метрах от пограничных вышек. А иностранные туристы, в том числе из западных стран, свободно посещали памятники истории, расположенные в зоне прямой видимости советско-турецкой границы. Например, монастырь Хор-Вирап, построенный над сохранившейся по сию пору подземной темницей, в которой провел долгих 13 лет заточения креститель Армении Григор Лусаворич (Григорий Просветитель).
…Последние нахичеванские армяне, все еще населявшие накануне 1988-го два-три старинных села, были силой депортированы из НахАССР летом-осенью 1988 года, вскоре после начала «событий в НКАО». Таким образом, за какие-то 60 лет пребывания в АзССР «армянское Косово» полностью лишилось своего исконного населения.
Еще в советское время азербайджанские власти принялись за методичное разрушение многочисленных армянских церквей и кладбищ, которые, начиная с 1960-х гг., официально именовались в АзССР «албанскими». Не по производному от европейской Албании, конечно, а по принятому в советской исторической науке русифицированному названию древней закавказской страны «Алуанк» или «Агванк». Так называемая Кавказская Албания исчезла с политической арены и частично была ассимилирована соседними народами более тысячи лет назад, то есть задолго до появления в Закавказье кочевых тюркских племен – предков современных азербайджанцев. Азербайджанская же советская наука пыталась доказать, что АзССР является наследницей Кавказской Албании и голословно объявила все армянские памятники в АзССР «албанскими».
Парадоксальным образом, объявляя армянские памятники Нахичевана «албанскими», т.е. якобы азербайджанскими, одновременно власти АзССР и НахАССР делали все, чтобы эти самые памятники уничтожить. Возникал вполне закономерный вопрос: если это культурное наследие Азербайджана, почему оно так варварски разрушается и уничтожается?
Так, летом 1975 года в городе Нахичевани под предлогом нового строительства была разрушена церковь Святой Троицы, возведенная в VII веке. По свидетельству историков, именно в этой церкви в 705 году арабские завоеватели уничтожили армянских князей (нахараров), пригласив их на встречу, а затем, заперев в церкви, подожгли ее. В октябре 1987 г. было уничтожено главное армянское кладбище Агулиса, некогда цветущего города, полностью разоренного турками в 1918-1920 гг. Было разрушено около 400 средневековых надгробных плит с более чем 100 эпитафиями, представляющими большую историко-этнографическую ценность. Потихоньку разрушались величественная церковь Святого Иоанна Крестителя (Сурб Карапет) Х века в Абракунисе, Святой Богородицы (Сурб Аствацацин) ХII века в Мецоне (ныне Бадамлу) и другие.
Уже в наше время, в начале 2000-х в два приема было уничтожено крупнейшее в Закавказье старинное армянское кладбище Джульфы (Джуги), с его тысячами хачкаров (крест-камней), а на месте сровненных с землей надгробий было сооружено стрельбище местной воинской части. По свидетельствам иностранных исследователей и путешественников, побывавших в Нахичеванской Автономной Республике в последние годы, практически все значимые памятники армянской истории и архитектуры в крае были окончательно разрушены, а следы варварских действий неуклюже, но усердно заметались29.
При Советах отсутствие реакции в стране на разрушение старых храмов еще можно было списать на всеобщую атеистическую политику Кремля. Но последние вот уже 15 лет уничтожение церквей и кладбищ, - да еще и ускоренными темпами, - происходило при полном молчании международных организаций, которые были призваны заниматься охраной памятников истории или урегулированием конфликтов в регионе. Речь идет, прежде всего, о ЮНЕСКО, а также об ОБСЕ, Совете Европы и других.
На наш взгляд, такое попустительство варварству является лишним свидетельством истинного отношения правительств «ведущих» мировых и европейских держав к гуманитарным ценностям, которые становятся объектом их пристального внимания только в случае, если это отвечает их политико-экономическим интересам в данном месте и в данное время.
Таким образом, памятники истории и культуры древнего армянского края разделили участь коренных жителей Нахичевани.
Между тем, властям современной Азербайджанской Республики и сегодня претят какие-либо параллели, возникающие между Нахичеванской автономией (они даже транскрибируют это название по-русски как «Нахчыван» и пытаются «протолкнуть» такую транскрипцию древнего названия в российскую печать) и чем-либо, имеющим отношение к Армении.
Как уже упоминалось выше, столица Нахичеванской АССР город Нахичевань в Российской империи и в Советском Союзе вплоть до Второй мировой войны назывался Нахичевань-на-Араксе. Это было связано с тем, что в России и СССР был еще и город Нахичевань-на-Дону, основанный в Екатерининские времена армянскими переселенцами из Крыма и названный так в память об их прежней родине – Нахичевани в Армении. Армянский город Нахичевань-на-Дону впоследствии вошел в состав города Ростов-на-Дону, будучи переименован в Пролетарский (!) район, и таким образом утратил свое историческое название. Вследствие чего отуреченная закавказская Нахичевань осталась единственным городом с таким названием.
Однако действовавшая на территории РСФСР, а потом и Российской Федерации епархия Армянской Апостольской Церкви по-прежнему именовалась - «Ново-Нахичеванская и Московская». Это до сих пор вызывает раздражение в Баку. Так, по сообщению бакинского агентства «Day.Az» от 22 февраля 2008 года, председатель Верховного меджлиса НАР Васиф Талыбов направил мэру Москвы Юрию Лужкову письмо протеста в связи со строительством в российской столице здания «Ново-Нахичеванской армянской церкви». Как говорилось в том же сообщении, «кроме того, 422 телеграммы протеста и 204 факса в российскую столицу направили ученые, представители интеллигенции и русской общины Нахчыванской АР».
Явным образом «возмущение трудящихся», и даже будто бы русских жителей автономии (очевидно, в основном замужних женщин), носило административно-кампанейский характер. Здесь также виден пример типичной пропагандистской фальшивки, авторы которой, отталкиваясь от заведомо искаженной информации, пытаются тем самым закамуфлировать свое истинное недовольство фактом наличия слова «Нахичеванская» в названии епархии ААЦ.
Если верить тому же сообщению «Day.Az», «как передает АПА со ссылкой на нахчыванскую прессу» (отсылка уже к третьему источнику!), заместителем мэра Москвы Валерием Виноградовым на имя председателя Верховного меджлиса НАР В. Талыбова было направлено письмо. В этом ответном письме говорилось, что название епархии Армянской Апостольской Церкви никак не связано с именем Нахичеванской Автономной Республики. Последнее утверждение как раз и показывает причину истинного недовольства властей АР: а именно факт упоминания об армянском происхождении и совсем еще недавнем характере Нахичеванского края.
Не случайно, еще в 1940-х гг. с герба Нахичеванской АССР были убраны и надписи на армянском языке, которые имелись на нем по Конституционному описанию 1937 г. 30
Таким образом, в результате почти 70-летнего беспредела Нахичевань полностью лишилась своего автохтонного населения.
Автономия формально осталась, но мрачная история ее создания и скрытые десятилетия «чистки» древнего армянского края, находящегося буквально в сердце Армении, остались вне поля зрения советских людей.

Кто на новенького?

Нахичевань была отделена от остальной части АзССР территорией армянского Зангезура, - относительно узким клином, выходящим на границу Ирана. К востоку от Зангезурского клина шла сплошная территория АзССР, - это и были как раз территории Нагорного Карабаха.
Стороннему наблюдателю эти границы могли показаться неестественными, да так, собственно говоря, и было на самом деле. Ведь Нахичевань – формально азербайджанская территория и армян там практически не было. В советском же обществе было запрещено говорить о незаконности ее передачи турко-большевиками из самого центра Армении в АзССР, фактической аннексии. Человек непосвященный, лишенный информации, явно затруднился бы с выводом о природе столь нелогичной конфигурации границ между двумя соседними республиками Союза ССР.
В Баку посчитали вполне логичным перевернуть вопрос наизнанку: это не Нахичевань большевики передали Азербайджанской ССР, а Зангезур – Армянской. Что даже выглядело внешне весьма убедительно: длинный и узкий, 40-50 километровой ширины армянский клин, разделяющий две азербайджанские территории.
К тому же в Баку не прекращали повторять, что до прихода в регион России Зангезур входил в будто бы «азербайджанские ханства». На деле, конечно, это были административно-территориальные единицы шахской Персии, к тому же весьма недолговечные; но постоянное муссирование этой темы в Баку было настойчивым. Вплоть до того, что на издаваемых в АзССР картах, и даже в экспозиции Этнографического музея в Ленинграде и Зангезур, и Нахичевань, и Карабах были обозначены как составные части «Азербайджана» накануне его вхождения в Россию. История, таким образом, творилась задним числом: ведь о существовании севернее пограничного с Персией Аракса территории под названием «Азербайджан» не было известно ровным счетом ничего еще каких-то сто лет назад!
Подобная политика властей Советского Азербайджана была, по сути своей, мягким озвучиванием территориальных претензий к соседней республике. Претензий, казалось бы, немыслимых в советское время.
Но если в советское время об этих претензиях открыто не говорили, то по мере ослабления и распада СССР, получения республиками независимости, территориальные претензии Баку стали озвучиваться все громче.
В годы правления президента Гейдара Алиева территориальные претензии Азербайджанской Республики практически на всю территорию Республики Армения были озвучены уже вполне официально. Вот что говорил Гейдар Алиев в уже упоминавшемся выше выступлении на заседании конституционной комиссии АР 14 января 1998 года:
«Земли вокруг Нахичевана тоже были азербайджанскими землями, но, несмотря на это, там жили и армяне… Так же, как они захватывали другие земли, - например, некоторые земли на нынешней территории Турции или же азербайджанские земли, где ныне расположена Армянская республика, - так они старались захватить и Нахичеван… Если бы в свое время Армении не были бы переданы азербайджанские земли - Зангезурский край, отделяющий Нахичеван от Азербайджана, - то, быть может, Нахичевану и не нужна была бы автономия… В то время создатели Азербайджанской Демократической Республики дали согласие на передачу Армении части азербайджанских земель, в том числе Еревана… Отданные земли когда-нибудь должны быть возвращены. Должны быть возвращены исторические земли Азербайджана. Автономия Нахичевана - очень серьезный фактор, могущий помочь возвращению других потерянных земель…»31
Председатель Верховного Меджлиса Нахичеванской Автономной республики заявил, выступая на открытии в городе Нахичеване новой мечети: «Армения всегда была плохим соседом, стремившимся захватить чужое добро, отторгнуть не принадлежащую ей землю. Так было в 1929 году, когда 657 квадратных километров территории автономной республики — цветущие села Шарурского, Нахчыванского, Ордубадского уездов были присоединены к Армении. В следующем году с благословления Москвы был отхвачен еще больший ломоть, на котором был образован Мегринский район32.
В этих словах нет ни слова правды (чтобы убедиться в этом, можно заглянуть в любые энциклопедии или атласы СССР 1920-1930-х годов), зато наличествует горячее желание проглотить «этот проклятый армянский клин» - Зангезур.
Рамиз Мехтиев, руководитель Исполнительного аппарата президента Азербайджанской Республики в своей статье «Должны ответить перед народом, перед судом справедливости» в азербайджанском официозе «Бакинский рабочий» писал: «До мая 1920 г. территория Северного Азербайджана составляла более 114 тыс. км2. Однако в результате передачи части его территории Армении и России она сузилась до 86,6 тыс. км2, т.е. урезалась на 28 тыс.км2 (площадь Республики Армения — 29,8 тыс.км233.
Путем несложной математической операции можно определить, какие земли на территории, занимаемой вместе Армянской и Азербайджанской ССР, не являлись, по мнению главы президентской администрации АР, азербайджанскими. Отнимая от 29,8 тысяч 28 тысяч, получим, что современные азербайджанские лидеры, вероятно, были готовы признать за Арменией 1,8 тыс. км2 земель - две территории города Москвы в пределах МКАД. Правда, наше предположение носит лишь общий характер, ибо, если г-н Мехтиев и не признал какой-то кусочек Закавказья азербайджанским, то он отнюдь и не обмолвился о том, что именно там должна располагаться Армения…
И сегодня, спустя 14 лет после того, как Азербайджан жестоко проиграл им же развязанную войну против армян Нагорного Карабаха, эта тема не сходит с уст самых известных и высокопоставленных азербайджанских деятелей. Вот, например, выдержка из интервью бывшего советника Гейдара Алиева по внешнеполитическим вопросам, ныне политолога Вафа Гулузаде (Гулиева) бакинскому агентству «1news.az» от 7 июля 2007 г.:
«Первая мировая война стала тем самым катализатором, который, в частности, и позволил армянам выудить у России земли для создания своего государства. Уже в первые годы Советской республики, когда Азербайджан силой был включен в состав «старой - новой» империи, нашу страну почти начисто (кроме 10-километровой пограничной полосы между Нахичеванью и Турцией) отсекли от близкой к нам Турции, плюс аннексия Зангезура позволила полностью заблокировать сообщение между Азербайджаном, Нахичеванью и Турцией. Тогда же было решено передать армянам и Нагорный Карабах, но этот план тогда не удался».
Словом, то, что в 1970-1980-х гг. говорилось в азербайджанских верхах вполголоса, по мере нарастания конфликта выходило наружу все громче и отчетливее, став особенно яростным после военного поражения Баку в войне 1991-1994 гг.
Таким образом становится вполне очевидным, что если бы армян «тихой сапой» вытеснили из Нагорного Карабаха, - подобно тому, как это было в Нахичевани, - следующей целью становился формально армянский Зангезур. Тем более, что в отличие от АзССР, где армяне с большим или меньшим успехом выдавливались и из Нахичевани, и из Нагорного Карабаха, в Армянской ССР в целом, и в Зангезуре, в частности, все послевоенные годы наблюдался устойчивый рост азербайджанского населения.
Стратегически важный Зангезур, чужеродной преградой лежавший на оси прямой связи Турция - Нахичевань - Азербайджанская ССР, становился главным претендентом на превращение в очередное армянское «Косово».

Не смирившиеся

На протяжении всего времени навязанного Нагорному Карабаху колониального господства Баку народ горного края вовсе не смирился со своей судьбой. Как только оковы репрессивного режима несколько ослаблялись, карабахский вопрос вновь выходил на повестку дня.
Уже во второй половине 1921 года, когда стало окончательно ясно, что большевики уготовили Нагорному Карабаху участь Нахичевани, карабахцы подняли восстание против Советов и Азербайджана. Восстание возглавила группа военных, принимавших активное участие в обороне армянского Нагорного Карабаха от турко-мусаватистов в 1918-1920 гг. Ими руководил офицер царской службы Теван Чикнаверян, который командовал кавалерийской частью вооруженных сил Национального совета края.
Карабахское крестьянство практически полностью поддержало восстание: не было ни одного армянского села, где отряды повстанцев не встретили бы радушного приема. Красной Армии потребовался почти год, чтобы погасить этот очаг сопротивления; боевые группы повстанцев, как это было и в Зангезуре, были вынуждены уйти за Аракс, на территорию Ирана.
После бурных протестов начала 1920-х, вылившихся в Нагорном Карабахе в массовое восстание населения и вооруженную борьбу против большевистско-азербайджанской оккупации, последовал некоторый спад движения сопротивления. Тем более, что последовали меры по созданию автономии на части территории края; был создан Совнарком АОНК, областные Наркоматы. Кроме того, в 1920-х гг. еще сильна была роль ЦИК ЗСФСР, объединившей три республики Закавказья, в управлении на местах. Это несколько смягчало национальный гнет Баку и, вероятно, породило у части населения армянского Нагорного Карабаха надежду на последующее исчезновение национальных границ в регионе.
Надежды эти не оправдались. История оставила свидетельства вполне легальных выступлений – на различного рода областных заседаниях, съездах и сходах – с требованием возвращения края в лоно Армении. Такие выступления имели место в 1930-1932 и 1936-1937 гг.34
То есть и в период, предшествовавший массовым политическим репрессиям, и даже на их первом этапе, в Нагорном Карабахе открыто протестовали против волюнтаристского решения от 5 июля 1921 года. А в конце 1930-х волна репрессий накрыла и Нагорный Карабах.
Но уже в 1945 году, сразу после окончания Второй мировой войны, Секретарь ЦК КП(б) Армении Григорий Арутинов обратился к Иосифу Сталину с письмом, в котором на основании экономических и социально-культурных аспектов, а также «исходя из желания населения Нагорного Карабаха, ЦК и Совнарком Армении вносят на рассмотрение ЦК ВКП(б) и Союзного правительства вопрос о включении в состав Армянской ССР Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджанской ССР в качестве Карабахской области»35.
В этом же письме говорилось, что «при положительном решении этого вопроса ЦК и Совнарком Армении войдут в правительство с предложением о восстановлении бывшего центра Карабаха города Шуши, разрушенного перед установлением Советской власти».
Напомним, что письмо Г.Арутинова И.Сталину было написано в период, когда Советский Союз предъявил Турции официальные территориальные претензии на территории Армении, входившие в Российскую империю до 1917 года – Карскую область, Сурмалинский (Игдырский) и Артвинский уезды. Даже тогда, в условиях, когда были все основания полагать, что этот вопрос найдет свое решение, поднятие вопроса о Нагорном Карабахе было весьма смелым шагом со стороны руководства Армянской ССР. Однако обращение армянского партийного руководителя не имело каких-либо последствий в плане судьбы Нагорного Карабаха.
Новые попытки поднять карабахский вопрос были предприняты в 1960-е годы, то есть в период уже после хрущевской оттепели.
В изданной в 2007 году книге Николая Зеньковича «Гейдар Алиев. Зигзаги судьбы»36, очередной апологетике правления Гейдара Алиева, содержится любопытная ссылка на документ из недр ЦК КПСС. А именно на «Справку о массовых беспорядках, имевших место в стране с 1957 года», составленную в КГБ СССР и направленную Генсеку М.Горбачеву 4 марта 1988 года. Очевидно, что справка была написана по требованию советского лидера сразу после армянских погромов и резни в Сумгаите 27-29 февраля 1988 года.
Перечисляя упоминаемые в справке различные выступления против власти, беспорядки, в том числе и на межнациональной почве, имевшие место в 1957-1987-х гг., автор пишет: «В справке фигурировали Россия, союзные республики. Даже идеальная Белоруссия, оказывается, бунтовала. Тихо было только в Азербайджане. Кто будет отрицать в этом спокойствии роль республиканского КГБ и его председателя?»37
Мы не склонны думать, что г-н Н.Зенькович, самолично «убрал» что-либо из архивной справки ради очередного славословия в адрес Гейдара Алиевича. Но тогда это означает нечто очень важное. А именно, что составители справки, - а она была направлена Горбачеву лично главой КГБ Виктором Чебриковым, - просто-напросто утаили от Генсека случаи массовых беспорядков, имевших место в АзССР в 1960-х гг., в том числе и на национальной почве.
А ведь именно «в самом урожайном на массовые беспорядки» (по Н. Зеньковичу) 1967 году в областном центре НКАО г. Степанакерте имели место наиболее ожесточенные после событий 1962 года в Новочеркасске беспорядки, столкновения с милицией, повлекшие за собой как человеческие жертвы, так и сотни арестованных и десятки осужденных.
Допустим с натяжкой, что об этих событиях странным образом не ведал столь осведомленный автор, как Н. Зенькович. Но что, если упоминание о них, - как и о беспорядках в Сумгаите 7 ноября 1963 года38, беспорядках после футбольных матчей в Кировабаде в 1970-х, - и в самом деле отсутствовало в справке КГБ СССР от 4 марта 1988 года? Тогда это означает лишь то, что руководство АзССР или стоящие за ним в Москве силы и в марте 1988-го имели такие мощные рычаги влияния в КГБ СССР, которые позволяли им дезинформировать первое лицо государства!
Впрочем, обо всем по порядку. В середине 1960-х гг., под влиянием хрущевской «оттепели» вновь встал вопрос о Нагорном Карабахе. В июле 1965 группой коммунистов - ответственных работников и представителей интеллигенции НКАО было написано и передано в Москву, в приемную Л. Брежнева письмо на имя Генерального секретаря ЦК КПСС Л. Брежнева, председателя Совета министров СССР Н. Косыгина, председателя Верховного Совета СССР А. Микояна. В письме были приведены многочисленные факты, которые свидетельствовали о национальной и социально-экономической дискриминации населения НКАО со стороны руководства Азербайджанской СССР.
Вслед за этим письмом в автономной области был начат сбор подписей в пользу перехода НКАО в административное подчинение Армянской СССР; были собраны более 45 тысяч подписей.
30 сентября 1966 года Секретарь ЦК КП Армении Антон Кочинян и Председатель Совмина Армянской ССР Б. Мурадян направили в адрес ЦК КПСС, Совета министров СССР и лично Леонида Брежнева обращение, в котором говорилось: «Передача Нагорного Карабаха Армении устранит ненормальность создавшегося положения: всегда малочисленный армянский народ в условиях Советского Союза имеет две государственности – одну союзную Армянскую республику и одну прилежащую к ней же автономную национальную область, но в составе другой союзной республики… На основе вышеизложенного… считаем крайне необходимым рассмотреть вопросы, связанные с возвращением Нахичевани и Нагорного Карабаха Армянской ССР»39.
В 1967 году лидер армянских коммунистов Кочинян обратился к первому секретарю Азербайджанской ССР Ахундову с просьбой провести встречу по карабахскому вопросу. Данное обращение вытекало из специального постановления секретариата ЦК КПСС о создании армянской и азербайджанской республиканских комиссий для совместной подготовки проекта решения проблемы НКАО.
Ахундов вынужденно принял предложение Кочиняна, однако попросил продлить сроки предполагаемой встречи, ссылаясь на отпуск, который намеревался провести в Румынии. Такой ответ являлся частью заранее продуманного плана: в Румынии, в Констанце Ахундов провел встречу с послом Турции в этой стране и проинформировал о последних событиях.
А вскоре пошли слухи о том, что будто бы первый секретарь партийного обкома Татарской АССР обратился в Москву с предложением объединить Татарию и Башкирию, и создать Татаро-Башкирскую советскую социалистическую республику в составе СССР, мотивируя это тем, что тюркские народы желают объединиться так же, как армяне Нагорного Карабаха с Арменией.
Таким образом, Кремль подвергся достаточно примитивному, но эффективному шантажу. Ведь и два десятилетия спустя уже М. Горбачев пугал свое окружение и общественность страны тем, что в стране имеются «десятки» аналогичных карабахской проблем: дескать, если позволим Карабаху, то и другие захотят!
В ноябре 1999 года, на встрече с группой писателей и поэтов Президент АР Гейдар Алиев так рассказывал о продолжении этих событий:
«Помню, это было то ли в 1966, или же в 1967 году, из Москвы поступило одно постановление. Тогда меня вызвал Вели Ахундов. Это было постановление ЦК КПСС, писали, что «поручить ЦК КП Азербайджана - Ахундову, ЦК КП Армении - Кочиняну обсудить этот вопрос и доложить». Что это означало? А означало это то, что вопрос Азербайджана поручается решить Армении. И таким образом они решали, - то есть «вы идите, решайте этот вопрос с ними». Армения скажет, что Карабах должен быть моим, а мы скажем, что нет. Сели, посовещались. Я сказал ему, знаете, вы должны поехать в Москву и встретиться с Брежневым. Он поехал и объяснил Брежневу. Брежнев понял и отменил то постановление. Было это в 1967 году»40.
Одновременно, в том же 1967-м, как и много лет позже, в конце 1980-х, власти АзССР пошли на тщательно спланированную провокацию. В связи с поднятием вопроса о Нагорном Карабахе летом 1967-го был спровоцирован межнациональный конфликт.
Накануне его в НКАО была арестована группа лиц азербайджанской национальности во главе с директором сельской школы села Куропаткино Мартунинского района НКАО Аршадом Мамедовым. Возглавленная им банда, куда вошли также его родственники А. Х. Мамедов и З. С. Мамедов, совершила в лесу зверское и садистски изощренное убийство 8-летнего мальчика Нельсона Мовсесяна, в голову которого вбили гвозди и затем буквально распяли на дереве. По окончании следствия было назначено открытое судебное заседание в Степанакерте.
В ходе судебного заседания родственники убийц и эмиссары из Баку вели себя вызывающее по отношению к потерпевшим, кричали, что «выкупят» обвиняемых. Приговор последним был недостаточно жестким, встречен шумным ликованием родственников убийц и мрачным ожесточением потерпевших. По окончании заседания при конвоировании преступников завязалась перебранка, а затем и потасовка между милицией и возмущенными гражданами. Последние, прорвав оцепление, опрокинули и подожгли автомобиль-«воронок», в котором все трое преступников заживо сгорели (похороны Мамедова прошли в Баку при участии председателя Совета Министров АзССР Э. Н. Алиханова; на надгробном памятнике учителю-убийце была изображена… раскрытая книга, символ знаний).
В Степанакерт же были введены загодя собранные и лишь ждавшие соответствующего приказа силы республиканского МВД. В ходе разгона бунтующих и столкновений с милицией имелись жертвы, сотни карабахцев были ранены, избиты и арестованы. Впоследствии несколько человек были приговорены к смертной казни, десятки получили разные сроки, более десяти арестованных умерли в застенках.
Заранее спланированный спецслужбами АзССР инцидент стал тогда началом кампании террора и репрессий против карабахских армян. Активистов движения за воссоединение с Армянской СССР, представителей интеллигенции НКАО стали преследовать, выгонять с работы, исключать из КПСС, путем шантажа и угроз их заставляли навсегда покинуть автономную область.
Цивилизованное обсуждение карабахской проблемы, таким образом, было искусственно превращено в «разборки на межнациональной почве», «борьбу с национализмом» и т.п.
О событиях лета 1967 года, которые, если верить Н. Зеньковичу, непонятным образом «выпали» из справки шефа КГБ СССР В.М. Чебрикова от 4 марта 1988 года, вспоминали иногда и в Баку. Правда, в весьма далеком от реальности изложении их сути.
Так, в мае 1999 года, в статье, восхвалявшей роль Г. А. Алиева в азербайджанизации Нагорного Карабаха, министр внутренних дел АР Рамиль Усубов писал: «…Дашнакствующие элементы не стеснялись прибегать и к открытым насильственным акциям. В памяти и поныне свежа трагедия, происшедшая в Ханкенди (так в Баку именуют Степанакерт, – прим. автора) летом 1967 года, когда средь бела дня буквально в двух шагах от областного отдела КГБ и УВД были заживо сожжены трое азербайджанцев. Эта зверская расправа, которую можно назвать кульминацией преступных действий армянских националистов против азербайджанского населения Нагорного Карабаха, должна была послужить отправной точкой для очередного этапа дашнакских планов в отношении этого региона»41.
Как видим, слухи о том, что в АзССР в 1960-х гг. было «все спокойненько», отрицаются самими бакинскими апологетами Гейдара Алиева.
В апреле 1969 года председатель КГБ Азербайджанской ССР Г.Алиев писал в записке в Комитет партийного контроля при ЦК КПСС: «Проявления националистического характера имеют место в Нагорно-Карабахской автономной области. В последние годы националистические элементы, проживающие в этой области, а также некоторые жители Армянской ССР предпринимают попытки к разжиганию среди населения тенденции к выходу области из Азербайджана и присоединению ее к Армении. Под влияние националистических элементов попадает определенная часть молодежи, в том числе и комсомольцы… Националистические проявления молодежи в НКАО имели место и в 1968 году»42.
Напомним, что через два года после массовых беспорядков и столкновений с милицией в Степанакерте, 12 июля 1969 года на пленуме ЦК КП Азербайджана первым секретарем был избран Гейдар Алиев. Его кандидатуру в Москве лоббировали Председатель КГБ СССР Юрий Андропов и его заместитель, свояк Леонида Брежнева Семен Цвигун - предшественник Алиева на посту председателя КГБ АзССР.
Во второй половине 1970-х, при подготовке новой, «Брежневской» Конституции СССР вопрос Нагорного Карабаха и Нахичевани вновь многократно поднимался в письмах и обращениях граждан в ЦК КПСС и Совмин СССР, о чем последний отмечал в своих официальных документах43. Однако на дворе был уже совсем другой период – глубокого застоя, и на этот раз вопрос просто замолчали.
«Перестройка» породила у карабахцев новые надежды.

Где он, этот Карабах?

Как уже говорилось выше, «переваривание» азербайджанскими властями армянской провинции Нахичевань облегчалось ее условно-географическим названием. Ведь «нахичеванцем» может быть и армянин, и азербайджанец, так что процесс полной азербайджанизации Нахичевани прошел в целом незаметно для советских людей.
То же самое медленно, но верно происходило и с Нагорным Карабахом. Безликая НКАО не давала ответа на вопрос о том, кто живет в крае. И если бы Карабах постигла участь Нахичевана, - а к этому и вели процессы в нем на протяжении всех лет азербайджанской колониальной оккупации, - то никто в «братской семье советских народов» даже не забил бы тревогу.
Так, например, в Законе АзССР об НКАО путем редакторских ухищрений азербайджанские власти умудрились не допустить ни единого упоминания об армянском языке. Ни как об основном языке автономии, ни как о языке большинства ее населения. В этом может убедиться любой, кто возьмет в руки брошюру «Закон Азербайджанской Советской Социалистической Республики «О Нагорно-Карабахской автономной области» от 16 июня 1981 года»44, многократно издававшийся в советское время.
Между тем, даже этот, казалось бы, легко устанавливаемый факт с необыкновенной легкостью фальсифицируется современной азербайджанской пропагандой. Так, в вышеупомянутой книге Ильгара Маммадова и Тофика Мусаева «Армяно-азербайджанский конфликт. История. Право, Посредничество», читаем: «В НКАО… армянский язык был определен в качестве официального языка в управлении и повседневной жизни»45. Вполне очевидно, что это сознательная ложь, ибо на той же странице, говоря о правовом статусе НКАО в советское время, авторы ссылаются на указанный закон, и, следовательно, знакомы с его текстом.
Более того, в законе АзССР «О Нагорно-Карабахской автономной области» не просто не было ссылок на армянский язык; эпитет «армянский» в нем вообще отсутствовал напрочь. То есть, если бы в Нагорном Карабахе вообще не осталось бы армян, то не потребовалось бы даже изменять законодательство об НКАО, чтобы «подогнать» его под новые реалии!
Да и Центр никак не реагировал на подобные ухищрения. В Кремле легко проглотили азербайджанскую «пилюлю» при издании итогов переписи населения СССР 1979 года. Тогда власти АзССР пошли на прямое нарушение законодательных норм. В соответствии с которыми, в данных переписи по той или иной союзной республике или автономии первым упоминался «титульный» ее народ, вне зависимости от его численности в процентном отношении ко всему населению автономии.
В материалах же переписи 1979 года в таблице по НКАО первой строкой было выведено азербайджанское нацменьшинство автономии. Учитывая анклавность НКАО, вполне резонно было предположить, что эта автономия была создана в 1923 году в Азербайджанской ССР… для семи-восьми тысяч азербайджанских тюрок и курдов, дисперсно проживавших в районах компактного проживания 120-130 тысяч армянского населения (примерно таким было соотношение армян и «мусульман» в АОНК при создании области).
Наконец, «в лучших традициях» госбезопасности, власти АзССР объявили НКАО и прилегающие к ней районы зоной, закрытой для посещения иностранцами, чтобы как можно меньше людей в мире могли узнать о странной автономии, искусственно отделенной от материнской страны 6-километровым Лачинским коридором.
Решение, как и в случае с Нахичеванью, было вполне логичным. Ведь редкие зарубежные визитеры, которым дозволялось посетить Карабах, могли задавать ненужные вопросы. Такие случаи изредка имели место, после чего в зарубежных изданиях появлялись статьи с осуждением имевшего место искусственного разделения армянского народа.
В таких случаях в НКАО специально «запускали» более подготовленных представителей «братских партий», - в рекламных, так сказать, целях.
Так, после очередной «неудобной» публикации в одной из сирийских газет, в N 6 за 1977 год журнала «Проблемы мира и социализма» была опубликована статья «Мы видели братство наций». Ее авторы – член национального совета Компартии Индии Сарада Митра и член ЦК Иракской компартии Адель Хаба побывали в АзССР по приглашению ЦК КПСС, чтобы познакомиться «с развитием национальных отношений».
В НКАО они встретились с первым секретарем Нагорно-Карабахского обкома партии Борисом Кеворковым и задали ему вопрос: «Почему область не в составе Армянской ССР, от которой она отделена лишь узкой полоской земли?» Ответ поражал своей демагогичностью: «…От Армении, хотя она и близка географически, область отделена высокими горами, которые в прошлом служили непреодолимым препятствием для широкого общения»46.
Между тем, ни гостей СССР, не редакторов журнала ничуть не смутил тот факт, что Нахичевань, отделенная от Азербайджанской ССР двумя цепями высоких горных хребтов и территорией армянского Зангезура, не стала автономией в Армянской ССР, а была включена в состав АзССР. Буквально абзацем выше вопроса Кеворкову об НКАО представители зарубежных компартий писали об «азербайджанской компактной группе» в Нахичевани, «отделенной от основной территории республики, но тесно связанной с ней экономически».
Получалось, что в случае с Нагорным Карабахом «высокие горы» стали «непреодолимым препятствием» для вхождения края в непосредственно прилегающую к нему Армянскую ССР, а в случае с Нахичеванью те же самые горы плюс еще один, более высокий Зангезурский хребет способствовали экономическим связям последней с Азербайджаном. Воистину международно-коммунистическая демагогия!
Более того, железная дорога, связывающая Нахичевань с Баку, - через армянский Зангезур и далее, по левому берегу пограничной с Ираном реки Аракс, - была построена лишь в советское время, в 1936-1941 гг. До этого единственная железнодорожная линия связывала автономию с другими районами Закавказья исключительно через Эривань (Ереван). Ясное дело, что все автомобильные дороги из Нахичевани во внешний мир также пролегали по территории АрмССР.
8-километровый аппендикс - граница с членом НАТО Турцией вдоль Аракса в советское время полностью «была на замке»: советско-турецкие торговые контакты осуществлялись по железной дороге Ленинакан-Карс, построенной во времена Российской империи, частью которой Карская область была в 1878-1917 гг. С Ираном у СССР был также весьма строгий пограничный режим, хотя в отличие от турецкого участка границы в этом районе существовала железнодорожная переправа через Аракс из Джульфы (Джуги) Нахичеванской в Джульфу Иранскую.
Таким образом, особенно учитывая закрытый характер границ СССР с Турцией и Ираном, Нахичеванская АССР представляла собой естественный (а не искусственно созданный, как в НКАО) анклав, со всеми вытекающими отсюда экономическими составляющими. Тем не менее, отнюдь не только в «Проблемах мира и социализма» можно было прочитать про ее «тесную экономическую связь» с Азербайджаном.
Что же касается искусственно превращенного в анклав Нагорного Карабаха, то его естественное, в силу уже однородности ландшафтно-климатических условий, тяготение к соседним районам АрмССР искусственным же образом подавлялось и тормозилось уродливой экономической политикой, проводившейся властями АзССР на протяжении всех лет советской власти47.
В Советском Союзе информации, особенно этнокультурного характера, по Нагорному Карабаху добыть было практически невозможно (кроме отдельных публикаций в Армянской и Азербайджанской ССР, разумеется). Тем более, на русском языке – языке межнационального общения в СССР.
Известный армянский публицист карабахского происхождения, многолетний пропагандист карабахского движения, бывший народный депутат СССР Зорий Балаян приводит забавный эпизод в своей книге «Между адом и раем»: «Знал ли кто-нибудь, чего нам стоило раньше одно только упоминание о Карабахе в советской печати? Где бы я ни писал о моей родине, тотчас же редакция получала письма из Азербайджана. Дело доходило до абсурда. Мол, я пишу, скажем, о своем деде, чтобы заодно упомянуть о Карабахе, и чтобы, пользуясь случаем, дать понять, что Арцах – это Армения. С далекой Камчатки я отправил рукопись документальной повести «Это – Камчатка» в «Наш Современник». Было начало семидесятых. Редактор, будучи уверенным, что Степанакерт - это, конечно, Армения, в скобках для непосвященного писателя добавил: «Армянская ССР». Бог мой, что тут было. Мешки писем»48.
Бывший секретарь Нагорно-Карабахского обкома партии, член Союза журналистов СССР Егише Саркисян в открытом письме заведующему идеологическим отделом ЦК Компартии Азербайджана Афранду Дашдамирову, опубликованном в областной газете в январе 1990 года, вспоминал весьма любопытный эпизод.
«В 1983 году, в связи с приближающимся 60-летием НКАО, я вместе с другим журналистом получил из Баку задание написать сценарий для документального фильма. На киностудии «Азербайджанфильм» он был принят без замечаний, съемки также прошли нормально. Ужасное произошло потом. Выяснилось, что уже готовая кинокартина не понравилась руководству республики. Кинооператоры вновь были посланы на места, но с определенной целью: новые кадры заснять в Шуше и в других азербайджанских населенных пунктах области и даже за ее пределами.
В результате всего этого кинокартина вышла на экраны не только спустя несколько месяцев после празднования юбилея, но и все в ней было искажено, изменено настолько, что несведущий зритель мог понять только одно – Нагорный Карабах это азербайджанская земля, где почти нет армян и армянских памятников. Я, как автор, другие товарищи решительно протестовали против этого. В результате в области картина не демонстрировалась… По дошедшим до меня сведениям, одним из тех, кто дал указание переснять фильм, были вы, Афранд Фридун оглы, а также тогдашний заместитель председателя Совета министров республики Фикрет Ахмедов»49.
Изредка, в очередной юбилей создания НКАО или награждения ее каким-нибудь советским орденом «за трудовые достижения и дружбу народов», в одной из центральных газет появлялась безликая заметка на пару абзацев, сопровождаемая парой же фотографий передовиков производства или безликим современным городским (чаще всего Шушинским) пейзажем50. При этом даже фамилии и имена передовиков чаще всего подбирали «непонятные»: о чем, например, могли сказать советскому читателю фамилия директора совхоза Мамунц или непонятный гибрид имени и фамилии передовой ткачихи Саиды Орбелян?
То же можно было сказать и в отношении партийно-советского руководства области: в 1950-1980 гг. все высшие областные руководители, прежде всего главы обкома и исполкома в обязательном порядке носили русифицированные фамилии, заканчивающиеся исключительно на «ов». Для затруднения, так сказать, их национальной идентификации посторонними. Существовала даже следующая вполне правдивая история о посещении НКАО Маршалом Советского Союза Иваном (Ованнесом) Баграмяном.
Известно, что сам Баграмян был уроженцем северной части Нагорного Карабаха, в начале 1920-х гг. отторгнутой от остальной части края азербайджанскими националистами при попустительстве большевистской Москвы. Его родное село Чардахлу Шамхорского района бывшей АзССР было уникальным в СССР. Оно являлось родиной еще одного советского маршала - танкиста Амазаспа Бабаджаняна, а также нескольких генералов и многих сотен боевых офицеров и солдат Великой Отечественной. Будучи в отставке и много лет проживая в Москве, маршал Баграмян был своего рода неофициальным заступником своих односельчан, за что в руководстве АзССР его, мягко говоря, недолюбливали и считали ярым «армянским националистом».
В дни своего 80-летия, в 1977 году маршал решил посетить не только свою малую родину, но и столицу НКАО город Степанакерт. Естественно, что в Баку стало известно об этих планах. Там, исходя из принципа «как бы чего не случилось», поручили руководству области встретить маршала с полагающимися почестями. На административной границе НКАО с соседним Агдамским районом АзССР его встречают областные руководители и четко представляются: Кеворков, Асланов, Осипов, и так далее. «А что, мы еще не в Карабахе?», - с иронией спросил маршал.
Не случайно, сообщая об отставке в феврале 1988-го многолетнего «хозяина» области, первого секретаря Обкома и бакинского «прокуратора» Бориса Саркисовича Кеворкова (русифицированный вариант армянской фамилии Геворкян), некоторые зарубежные СМИ ошибочно величали его «Говорковым», видимо полагая, что это этнический русский.
После того, как Нагорный Карабах «стал звучать» не только на весь Союз, но и в целом мире, выяснилось, что представители братских советских народов и понятия не имели об этническом характере НКАО. Так, например, побывавшая весной 1988-го в Ереване группа эстонских товарищей на полном серьезе уверяла: ранее им казалось, что в Карабахе проживают… карабахцы. В Ереване в те дни ходила следующая расхожая байка. Приехал человек из России в Ереван, и, наслышанный о событиях «в Карабахе и вокруг него», спрашивает у местного жителя: « Что бы вам, армянам, не объединиться с азербайджанцами и не всыпать этим карабахцам как следует?»
Специальный корреспондент газеты «Семья» Алексей Сергеев в своей статье «Особое положение» писал: «Вот и мальчики из армейского патруля, остановившего меня на степанакертской улице для проверки документов, говорили: «Непонятный какой-то народ – ни с Азербайджаном не хотят жить, ни с Арменией. В Россию к нам просятся…» Уж и не знаю, что им говорят на политзанятиях, но мы, журналисты, сильно руку приложили, чтобы все запутать. Сотни писем идут в Степанакерт со всех концов страны с просьбой объяснить суть происходящего»51.
Все изменилось после 20 февраля 1988-го. Вот как описывает неожиданную перемену Зорий Балаян в упомянутой книге «Между адом и раем»: «17 февраля 1988 (за три дня до сессии Областного совета НКАО), я выступил в ООН на встрече с представителями более тридцати государств. Я обратил их внимание на то, что почти никто не знает, что за государство такое Карабах, и где оно находится. В тот раз я оказался в США в составе большой делегации, возглавляемой Генрихом Боровиком. Во всех городах, где мы бывали, на всех встречах я говорил о своем Арцахе. И везде, увы, одно и то же: «Первый раз слышу». 21 февраля я вылетел из Нью-Йорка. В аэропорту встретил прилетевшего «Аэрофлотом» академика Аганбегяна, который на традиционный вопрос: «Ну, как там, в Союзе?», ответил совсем нетрадиционно: «Знаешь, у всех на устах Карабах». 22 февраля, рано утром, в Москве, пока ждал багаж, впервые и я услышал несколько раз: «Карабах»52.
Словом, «закамуфлированное» этническое начало Нагорного Карабаха призвано было облегчить те же процессы азербайджанизации, что имели место и в другой переданной большевиками Азербайджанской ССР армянской провинции – Нахичеване. Но самим фактом поднятия вопроса о дальнейшем статусе НКАО карабахские армяне разорвали заговор молчания вокруг их ранее прозябавшей в информационно-политическом забвении родины.
Уже сам факт привлечения внимания советской и мировой общественности к существованию Нагорного Карабаха как армянского края сделал невозможным прежнее игнорирование карабахской проблемы со стороны властей Азербайджанской ССР и руководства СССР.
Между тем, ни общественность, ни руководство страны толком и не знали, что такое есть Нагорный Карабах, и чем именно порождены столь мощно полыхнувшие вокруг проблемы страсти. Не представляли, что важнейшей задачей руководства АзССР в отношении Арцаха, - как по-армянски именуется край, - всегда было выдавливание коренного армянского населения со своей родины и его «замещение» прибывающими извне азербайджанскими переселенцами. Этот процесс, имевший место еще в начале XX века, когда он принял форму массовой резни и погромов, и продолжавшийся в «мягкой форме» на протяжении всего советского периода, мы подробно рассмотрим в следующей главе.

Наверх

_____________________________

1 «Советский Карабах», 21.02.1988 г.
2 Ст. 3 Московского договора
3 ЦПА ИМЛ, ф.64, оп. 1, д. 1, л. 77; цит. по: Нагорный Карабах в 1918-23 гг. Сборник документов и материалов. Изд. АН Армении. Ереван. 1992, стр. 633
4 Нагорный Карабах в 1918-23 гг., стр. 636
5 Годовой отчет Н.К.И.Д. к IX съезду Советов (1920-1921). Москва, 1921. стр. 118
6 Нагорный Карабах в 1918-23 гг. Стр. 646-647
7 Там же, стр. 645
8 Там же, стр. 649
9 Там же, стр. 650
10 ЦГИА Армении, ф.200, оп. 1, д. 581, л. 57
11 Ю.Барсегов. Культ аннексий. Москва. Готика. 1997, стр. 47
12 Там же
13И.Маммадов, Т.Мусаев, «Армяно-азербайджанский конфликт. История. Право, Посредничество», Тула, ЗАО «Гриф и К», 2-е изд., 2007, стр. 36
14 Численность и состав населения СССР по данным Всесоюзной переписи населения 1979 года.
Москва, Финансы и статистика. 1985, стр. 86, 84.
15 Там же, стр. 84
16 Там же, стр. 86
17 Там же, стр. 88
18 Там же, стр. 86
19 Там же, стр. 76
20 Там же, стр.78
21 «Бакинский рабочий», 12.11. 1999 г.
22 Кавказский календарь на 1917 г. Отдел статистический, стр. 216-221
23 «Бакинский рабочий», 23.01.1998 г.
24 ЦГАОРСС АрмССР, фонд 123, опись 42, дело 8, лист 13. См.также: Нагорный Карабах.
Историческая справка. Изд-во АН Армянской СССР. Ереван. 1988, под редакцией Галояна Г.А. и Худавердяна К.С, стр. 55
25 ОГИЗ РСФСР, Москва, 1937 г., том 7, стр. 334
26 Численность и состав населения СССР по данным переписи населения 1979 г. М. Финансы и
Статистика. 1985 г.; Народное хозяйство СССР 1922-72, юбилейный стат. Ежегодник. М. 1972;
ИВПН 1970 г. Том 4. Национальный состав населения СССР
27 «Известия», 14.04.1987 г.
28Стенограмма заседания была полностью опубликована в журнале «Родина», N 4, 1994 г., стр.82-
90
29 См., например, отчет шотландца Стивена Сима о поездке в Нахичеван; «Голос Армении»,
04.02.2006 г.
30 Владимир Поцелуев. Гербы Союза ССР. Москва. Издательство политической литературы, 1987,
стр. 138
31 «Бакинский рабочий», 23.01.1998 г.
32 «Бакинский рабочий», 12.10. 1999 г.
33 «Бакинский рабочий», 24-25.02.2000 г.
34 В.Акопян. «Требуется решение», «Советский Карабах», 11.08.1989 г.
35 Партархив Армянского филиала ИМЛ при ЦК КПСС, ф.1, оп. 25? д. 41, л.1 . цит. по: Х. Барсегян.
Истина дороже. Ереван, изд. АН АрмССР, 1989, стр. 120
36 Н.Зенькович. Гейдар Алиев. Зигзаги судьбы. Москва. «Яуза», «ЭКСМО». 2007
37 Указ. соч., стр. 340
38 Об этом см. в главе «Резня в Сумгаите» - «Почему именно Сумгаит?»
39 Нац. архив РА. фонд 1, оп. 46, д. 65-а, лл. 1-9. Цитируется по: Нагорный Карабах в
международном праве и мировой политике. Документы и комментарий.т.1., Москва, Кругъ.
2008, стр. 657-658
40 «Бакинский рабочий», 12.11.1999 г.
41 «Бакинский рабочий», 15.05.1999 г.
42 Журнал «Воскресенье», октябрь1991 г. Цит. по: Нагорный Карабах в международном праве и
мировой политике. Документы и комментарий. Т.1., Москва, Кругъ, 2008, стр. 658
43 Протокол заседания Президиума Совмина СССР от 23.11.1977 г., N 61,11-4133
44 Издание Верховного Совета АзССР, Азербайджанское государственное издательство, Баку, 1981
45 И.Маммадов, Т.Мусаев. Указ. соч., стр. 37
46 «Проблемы мира и социализма», N 6, 1977, стр. 12
47 Об этом см. в главе «Экономический паралич»
48 З.Балаян. Между адом и раем. Москва, Academia, 1995, стр. стр. 62
49 «Советский Карабах», 24.01.1990 г.
50 См., например: «Горный край», «Известия», 06.07.1983 г.
51 «Семья», N 43, «Советский Карабах», 01.11.1988 г.
52 З.Балаян. Указ. соч., стр. 62

 

Наверх

 

 

Rambler's Top100

 
При полном или частичном использовании материалов с сайта, гиперссылка на Сумгаит.инфо обязательна. © 2005 res(a)sumgait.info