Сумгаит.инфо Нагорный Карабах: факты против лжи. Глава 10
Home
Этнические чистки
Другое
Корни конфликтов
Правовые аспекты
Архив прессы
Операция "Кольцо"
Нахичеван
Документы

Сумгаит 1988
Баку 1990
Марага 1992
Другие

Ходжалы
Ссылки
Форум
О сайте

Арсен Мелик-Шахназаров

Нагорный Карабах: факты против лжи

Информационно-идеологические аспекты нагорно-карабахского конфликта


[Содержание] [От автора] [Глава 1] [Глава 2] [Глава 3] [Глава 4] [Глава 5] [Глава 6] [Глава 7] [Глава 8] [Глава 9] [Глава 10] [Глава 11] [Глава 12] [Глава 13] [Глава 14] [Глава 15] [Приложение]


Глава 10. Блокада и набеги

 

«Что вообще означает «граница» в условиях нашего социалистического государства? Это условная линия, черта на карте…
Нет, и не будет у нас пограничных столбов
и закрытых дорог внутри страны»

Аркадий Вольский, «Правда», 15 января 1989 года

«Под парусом черным ушли мы в набег,
Все семьдесят пять человек…»

Роберт Льюис Стивенсон, «Остров сокровищ»

 

«Широко шагает Азербайджан», - сказал как-то о якобы грандиозных успехах Азербайджанской ССР в застойные годы дряхлеющий Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев в ходе своего визита в Баку. Эти слова стали в свое время олицетворением царящих в республике приписок, социальной демагогии, символом раздувания из мухи слона.
Однако в случае с невероятно быстрой материализацией буквально из ничего Народного фронта Азербайджана слова Л.И.Брежнева оказались в подлинном смысле слова пророческими.
Зимой и весной 1989 года партийно-советские власти Азербайджанской ССР продолжали следовать в русле официальной политики Кремля и никоим образом открыто не высказывали своего несогласия с его генеральной линией по нагорно-карабахскому вопросу. Вместе с тем, вследствие ряда шагов, предпринятых в НКАО в направлении переподчинения предприятий, учреждений и организаций автономной области, возросла опасность потери реального контроля Баку над ситуацией в автономии. Вне зависимости даже от статуса и самого дальнейшего существования Комитета особого управления, постепенный процесс ухода НКАО мог приобрести лавинообразный и необратимый характер.
Баку требовались уже неординарные меры, а официально предпринять их руководство АзССР не могло в силу заведомой незаконности этих мер. Нужен был некий авангард-разрушитель, чьими руками можно было творить грязные дела, и такой силой стал Народный фронт Азербайджана, которому, как мы увидим ниже, подозрительно быстро и дружно подчинились практически все республиканские структуры, включая МВД.
Совместно эти силы начали необъявленную войну против армянского Нагорного Карабаха и поддерживавшей его Советской Армении. Полузабытые слова «блокада» и «набеги» вновь вошли в лексикон жителей Закавказья.

НФА: материализация духов

До лета 1989 года никакими неформальными, независимыми от ЦК КП Азербайджана и Совмина АзССР общественными объединениями или движениями в республике и не пахло. Никогда не было ничего слышно и о каких-либо азербайджанских диссидентах, если, конечно, не считать таковыми иранских беженцев-политэмигрантов из Азербайджана, - того самого, натурального.
И это было понятно всем, кто знал республику хоть немного изнутри. Никаких неформальных объединений не было, и быть не могло в псевдосоциалистическом клановом обществе, каковым в той или иной мере был весь Советский Союз.
Азербайджанская ССР в этом аспекте занимала одно из первых, если не первое место. Занимала не только в силу специфики менталитета общества, но и в силу той всевластности и вседозволенности, которая была - как ни у какого другого республиканского лидера в СССР - у многолетнего правителя республики Гейдара Алиева. Человека, близкого на протяжении почти двух десятилетий к руководству всесильного КГБ и одновременно «лично к товарищу Леониду Ильичу Брежневу». Ведь с последним был близко породнен (они были женаты на родных сестрах) Семен Цвигун - второй человек в иерархии КГБ СССР. С.Цвигун покровительствовал Г.Алиеву в бытность свою председателем КГБ при Совмине АзССР. Направляясь на повышение в Москву, он выдвинул Г.Алиева на пост главы КГБ Азербайджанской ССР, а позже лоббировал в Москве его утверждение в качестве Первого секретаря ЦК Азербайджана.
Ясное дело, что при таких связях и могуществе Гейдар Алиев полностью контролировал «преданную» ему республику, не допуская в ней никаких неформальных движений и элементов, которые могли угрожать и его личному клану.
В СССР какие-то зачатки неформальных движений имелись в республиках Прибалтики, на Западной Украине, - областях с сильно выраженным национальным сознанием и конфессиональной спецификой, ставших частью Советского Союза фактически только после Второй мировой войны. К примеру, в Молдавии, также поздно вошедшей в состав СССР, в советский период не существовало какого-либо национального диссидентского движения. Ведь сложившегося молдавского этноса ранее не существовало; в царской России жители региона были бессарабцами, в Румынии – румынами одной из провинций страны; к тому же румыны исповедовали православие.
Были небольшие неформальные группы в Советской Армении, – благодаря наличию многочисленных нитей связи через диаспору с «заграницей», то есть опять-таки благодаря влиянию сформированных за пределами страны консолидированных национальных структур.
Наконец, были Москва и Ленинград с их многочисленной интеллигенцией, диссидентами, революционными традициями.
Что же до Азербайджанской ССР, то здесь, как и в Средней Азии, еще далеко не был завершен процесс национальной консолидации, а каких-либо традиций борьбы за независимость никогда не было. О какой борьбе за национальную независимость можно говорить, если «Азербайджанская Демократическая Республика» была провозглашена под эгидой турецкого военного командования в 1918 году? Первоначально «власть» АДР распространялась лишь на мусульманские кварталы Елизаветполя (Гандзак, Гянджа) и некоторые их окрестности. И лишь после завоевания турками Баку и объявления города столицей новообразованного государства началось собирание огнем и мечом разноплеменных территорий и народов в его состав.
В советское время этот процесс продолжился, и лишь в послевоенные годы началось активное перемалывание различных «мусульманских» этносов с целью создать новую общность – азербайджанский тюркский народ.
И вдруг случилось невероятное. Среди всех националистических движений, которые вспыхнули в Советском Союзе, начиная с движения за независимость прибалтийских республик, ни одно не двинулось из безвестности к власти так быстро, как Народный фронт Азербайджана (НФА).
А, главное, ни в одной из республик не произошел де-факто полный переход власти от устоявшихся партийно-советских структур к «неформалам» за какие-то полгода, как это случилось в АзССР.
Еще весной 1989-го практически никто в СССР и не подозревал о существовании в АзССР НФА или чего-то подобного, хотя создание его и относят к марту 1989 года.
Материализовавшийся летом 1989-го будто бы из ниоткуда, НФА уже в августе провел сначала однодневную, а затем двухдневную всеобщую забастовку, а в сентябре уже на долгое время парализовал железные дороги Закавказья. А 23 сентября неформалы из НФА «заставили» партийно-советскую власть АзССР принять своим карманным Верховным Советом Конституционный закон о суверенитете. Этот закон первым в СССР провозгласил полный контроль республики над природными ресурсами, включая нефть, право вето на не устраивающие Баку решения Москвы, право на выход из СССР. Равно как и право создавать и ликвидировать автономии в своих данных сверху, советских административных границах.
Весь этот набор «информации к размышлению» склонял к мысли о том, что НФА – не что иное, как структура, созданная в глубоких недрах КГБ АзССР и Компартии Азербайджана. Власти АзССР тем самым как бы выставили от себя некий орган, призванный проявить недовольство народа и серьезно заявить о его готовности начать полное «непослушание» центральным властям. В отличие от официальных республиканских властей, продолжавших свою прежнюю политику «послушания».
Между прочим, понимание этого очевидного факта было присуще карабахским представителям с самого начала появления из ниоткуда Народного фронта Азербайджана.
В конце августа 1989-го, в интервью областной газете «Советский Карабах» народный депутат СССР от Мартунинского национально-территориального избирательного округа Вачаган Григорян говорил об обстановке в регионе: «Она с каждым днем все более накаляется. Руководство Азербайджана, как видим, ничего не предпринимает для того, чтобы воспрепятствовать этому, скорее наоборот»1.
В ноябре 1989 года 8 депутатов Верховного Совета АзССР от НКАО сложили с себя депутатские полномочия. В письме, опубликованном в областной газете, они объяснили свой шаг дальнейшей невозможностью участвовать в работе органа, который «сеет и углубляет межнациональную вражду»2.
Сложившие с себя полномочия депутаты заявляли: «Мы считали и продолжаем считать, что автор геноцида, варварской депортации армян – не народ, что азербайджанский крестьянин, рабочий-нефтяник, как и мы, хотят восстановления мира и добрососедских отношений между двумя народами».
В письме отмечалось, что «в Азербайджане есть влиятельные силы, пытающиеся втянуть собственный народ в пучину межнациональной розни». Что Верховный Совет АзССР фактически содействовал эскалации напряженности в регионе, усилению национальной непримиримости сторон, организации блокады области и Армянской ССР. Своими действиями и речами парламентарии республики призвали людей к открытому насилию…»
Говоря о деятельности НФА, бывшие депутаты ВС АзССР от НКАО писали: «Организация, именующая себя Народным фронтом, с попустительства и благословления государственных властей республики, прибегает к насилию, экономической блокаде, варварским актам, средь бела дня грабит и похищает государственное и личное имущество…»3
То есть бывшие депутаты из числа трудящихся, в основном сельчане, прекрасно осознавали, что угроза их краю исходит из руководства АзССР, и весьма точно охарактеризовали суть и происхождение Народного фронта Азербайджана как придатка властей республики.
К сожалению, подобного понимания в целом по стране, и даже в ее столице не было. Практически все «реформаторы-демократы» приняли появление НФА за чистую монету, как действительно шедшее снизу консолидированное неформальное волеизъявление азербайджанского народа. Тем самым нарождавшейся советской демократией в очередной раз было продемонстрировано крайне поверхностное понимание событий в Закавказском регионе. Равно как и патерналистский подход, позволяющий списывать кровавые эксцессы на «естественную несознательность недоразвитых масс».
Роль внешнего фактора, полная смычка между официальными властями АзССР и отделениями НФА на местах – все это было проигнорировано «думающей», «передовой» частью советского общества.
Практически полностью солидаризовались с НФА и аналогичные «фронты» в ряде союзных республик, у которых и позаимствовали название своего детища бакинские идеологи нового азербайджанского национализма. В неформальных движениях республик Прибалтики, в частности, уже тогда возобладала весьма примитивная теория, в соответствии с которой все проблемы автономий в СССР провоцировались из Кремля с целью «держать и не пущать» из Союза свободолюбивые народы союзных республик.
Тем самым, народам автономий отказывалось в каких-либо человеческих и гражданских устремлениях и отводилась роль цепных псов режима. При этом ни один, даже самый продвинутый «саюдист» (от литовского неформального движения «Саюдис» - т.е. «Союз») не мог толком объяснить, почему, например, Литва, получившая при формально добровольном вхождении в СССР немалые территории поверженной совместно коммунистами и нацистами Польши из рук тех же коммунистов – суть «закрепощенная демократия». А Нагорный Карабах, насильно включенный в АзССР решением Кавказского бюро российской партии большевиков, подвергавшийся этнической чистке и блокаде при попустительстве руководства СССР – оплот советского империализма?
Несомненно, такая ориентация «демократов» лишь облегчала Кремлю расправу с «бунтующим» Нагорным Карабахом и поощряла азербайджанских националистов в Баку и на местах. Ведь голос протеста слышался только из Армении, и если для коммунистов это был лишь националистический фактор, «нож в спину перестройке», то для «демократов» - происки тех же коммунистов из Центра.
Во многом отсюда проистекали тотальный характер начавшейся в АзССР летом 1989 года блокады, других враждебных акций против карабахцев, повсеместность и безоговорочно обязательное участие в них всех без исключения граждан, - под страхом наказания для несогласных.

Железнодорожная блокада

В Закавказье железнодорожная сеть была достаточно густой и развитой. Первые линии были проложены еще в последней трети XIX века, активное строительство железных дорог продолжалось на рубеже и в начале XX столетия.
В годы советской власти железнодорожная сеть Закавказья активно развивалась, и большинство новых линий были построены как раз на территории Азербайджанской ССР. Что было вполне естественно, ибо, во-первых, потеря СССР железнодорожной ветки Александрополь (Ленинакан) - Карс вследствие передачи большевиками Карсской области Турции, сделала это направление практически тупиковым.
А во-вторых, было невозможно серьезно увеличить грузопотоки по ветке, соединившей уже в советское время Северный Кавказ с Тбилиси по побережью Черного моря через Абхазию, - вследствие сложного рельефа. Поэтому эта ветка использовалась преимущественно для пассажирских перевозок, и лишь в сравнительно незначительном объеме – для грузовых. Другого же пути через Грузию и Кавказский хребет просто не существовало.
Учитывая возраставшую добычу нефти в районе Апшерона и стремительный рост промышленного развития Закавказья в 1950-1970 гг. железнодорожный грузопоток в Закавказье транзитом через Баку все увеличивался. При помощи сильного лобби в Москве руководству АзССР в 1967 году даже удалось добиться выделения республиканской железнодорожной сети из общей для всех трех республик Закавказской, в отдельную, Азербайджанскую железную дорогу.
Более того, 44-километровый участок дороги Баку-Нахичевань, проходящий по территории армянского Зангезура, также стал считаться частью Азербайджанской ж.д. А это уже была серьезная заявка отнюдь не из экономической области!
В 1980-е, как и в прежние времена, основной железнодорожный грузопоток в Грузинскую и Армянскую ССР шел по ветке Грозный-Дербент-Баку и далее на Тбилиси и Ереван. От узловой станции Алят, что в 70 километрах от Баку, линия раздваивалась. Одна шла на северо-запад, через Кюрдамир-Евлах-Акстафу и Беюк-Кясик на Тбилиси, либо через Иджеван, по относительно недавно построенной, но обладающей малой пропускной способностью ветке, на Ереван.
Основной же грузопоток – три четверти всех грузов, шел в Армянскую ССР транзитом через Баку по построенной в 1936-41 гг. линии Алят-Мегри-Джульфа, и далее, через Нахичевань, в Ереван.
При взгляде на карту становится ясно, что, блокируя со стороны Азербайджанской железной дороги Армянскую ССР, невозможно было одновременно не блокировать Нахичевань. Однако организаторы блокады вполне здраво рассудили, что малонаселенная и экономически слабо развитая автономия-«протекторат» АзССР - незначительная жертва в бескомпромиссной борьбе с Ереваном.
Вследствие блокады на территории АзССР железнодорожных путей, ведущих в Армянскую ССР, под угрозой срыва оказались не только работы по восстановлению пострадавшей от землетрясения зоны. Встали многие промышленные предприятия, которые не могли получать сырье и отгружать готовую продукцию для других республик и регионов.
Ведь Армянская ССР была, - если сравнивать масштабы территории и населения с объемом производимой продукции, - наиболее индустриально развитой республикой бывшего СССР. Вдобавок – единственной «неславянской» республикой с практически стопроцентным национальным рабочим классом и корпусом инженеров.
При территории в 29,8 тыс. км2 (самая маленькая из всех союзных республик) и численности населения примерно в 3,6 миллиона человек в конце 1980-х в АрмССР работало 713 промышленных предприятий, из которых 182 – в машиностроении, 139 – в пищевой промышленности, 135 – в легкой промышленности4.
ВНП АрмССР в 1989 году с учетом курса доллара составлял 20 млрд. долларов, а бюджет – 7 мрлд. Число занятых в народном хозяйстве составляло 1,43 млн. человек, или 40% от всего населения. Доля промышленности в республиканском ВНП составляла 67,8 %, в ней работало 460 тыс. человек или одна треть от общего числа работающих; при этом половина работавших в промышленности – инженеры и рабочие в машиностроительной отрасли5.
По выпуску электротехнической продукции республика занимала в СССР 3-е место, в приборостроении - 4-е, станкостроении – 5-е. По выпуску отдельных видов промышленной продукции – 1 место6.
…В подготовленной осенью 1989 года Госкомстатом АрмССР справке об ущербе, наносимом блокадой народному хозяйству республики, экономике других районов страны, связанных с ее предприятиями договорными отношениями, в частности, говорилось: «В случае затягивания решения вопроса о снятии блокады практическая деятельность промышленности республики в течение ближайшего периода фактически будет парализована, со всеми вытекающими отсюда последствиями».
В феврале 1990 года республиканская армянская газета «Коммунист» в передовице под названием «Цена блокады» сообщала следующие факты.
«По предварительным расчетам прямой ущерб, нанесенный блокадой только за третий и четвертый кварталы 1989 года, составил 370,4 млн. рублей. Не получено прибыли – 174,8, выплачено зарплаты за вынужденный простой – 52,1, штрафов за недопоставки продукции – 45,2, потери в результате порчи товарно-материальных ценностей составили 51,3 млн. рублей.
Косвенный ущерб, нанесенный народному хозяйству республики за тот же период прошлого года, оценивается почти в 2 млрд. рублей, в том числе не получено сырья, материалов, комплектующих деталей, транспортных средств и др. на 815,7 млн. рублей, недодано продукции, не введено основных фондов, не оказано платных услуг населению на 665,5 млн. рублей; не выполнено поставок по договорам на 449,2 млн. рублей.
Крайне отрицательные последствия блокады сказались на ходе восстановительных работ в зоне землетрясения. Привлеченными и республиканскими строительными организациями по этой причине за год из двух, отпущенных на ликвидацию разрушенного, введено всего 302,4 тыс. м жилья, или 17,5 процента годового плана, 3,33 тыс. ученических мест в школах (12,8 процента), 405 мест в детских дошкольных учреждениях (3,7 процента), больниц на 80 коек (9 процентов)»7.
Экономические связи между различными регионами СССР в результате блокады пострадали несоизмеримо больше, чем от всех предыдущих забастовок промышленных предприятий в АрмССР и НКАО, о которых ранее власти и центральные СМИ не уставали возмущенно вещать.
Однако союзные органы власти, похоже, не слишком беспокоила ситуация, когда неожиданно возникшая «экстремистская неформальная организация» при молчаливом согласии руководства АзССР разрушала созданную за много лет инфраструктуру транспортных связей в стратегически важном регионе страны, непосредственно граничившем с блоком НАТО, - вероятным противником номер один Советского Союза.
Более того, благодаря предыдущей информационной обработке советского населения, и в ходе железнодорожной блокады АрмССР обстановка в регионе представлялась советским людям в совершенно искаженном свете.
В репортаже спецкоров «Московских новостей» Авета Демуряна и Андрея Пральникова из блокадного региона приводился характерный пример такого рода: «Замалчивание событий вокруг Нагорного Карабаха, информационная блокада весной прошлого года только накалила обстановку… Можно понять обиду рабочих ереванского завода «Армэлектродвигатель», получивших телеграмму от заказчиков из Читы с упреками в том что из-за их националистических амбиций вынужденно простаивают, несут убытки рабочие в Забайкалье. Товарный двор и склады предприятия забиты готовой продукцией. Ее не на чем вывезти из республики, не на чем доставлять сырье»8.
«На днях по Центральному телевидению выступал заместитель Председателя Совмина СССР т. Белоусов. Так вот, по мнению человека, занимающего столь высокий пост, в стране не произведено телевизоров, обуви, других товаров народного потребления из-за… плохой работы и забастовок в… Армении и Азербайджане. Если дезинформирован генеральный экономический штаб страны, то о чем можно говорить после этого.
Складские помещения и цеха, железнодорожные товарные станции в Армении буквально ломятся от неотправленной готовой продукции… В нашей памяти еще свежи интенсивные передачи ЦТ, которое ежедневно осуждало забастовки в Нагорном Карабахе. Дикторы и комментаторы ЦТ не скупились на цифры «колоссальных убытков», которые наносят стране несколько бастующих предприятий Степанакерта, и для пущей убедительности многократно предоставляли экран потребителям со всех концов страны, осуждавшим карабахцев. Так почему же сейчас… так редко говорят о блокаде? А если и говорят об этом, то преподнося информацию так, что зачастую трудно понять, кто кого блокирует в Закавказье»9.
Слабоволие, наплевательское отношение к судьбам народов и государства, проявленное советским руководством во главе с Михаилом Горбачевым с самого начала железнодорожной блокады в Закавказье, резко противоречат мифу о «сильных коммунистах-государственниках» и сменивших их «мягкотелых демократах», бытующему и по сей день.
Во всяком случае, разительным контрастом с бездеятельностью М. Горбачева во время железнодорожной блокады Армянской ССР, осуществляемой на территории АзССР, выглядят действия правительства РФ в 1998 году, при Борисе Ельцине.
В своей книге «Исповедь бунтаря» тогдашний вице-премьер Борис Немцов вспоминает:
«1998-й год. По всей стране бастуют шахтеры. Сидят на Горбатом мосту перед зданием правительства и стучат касками по мостовой. Березовский этот спектакль спонсирует и подвозит забастовщикам бутерброды. Вся страна блокирована: Транссиб, Северная железная дорога, Северо-Кавказская дорога… Железнодорожное движение парализовано по всей России.
Правительство принимает решение разблокировать железнодорожные трассы. Бывший премьер Великобритании Маргарет Тэтчер говорила мне твердо и безапелляционно: «Борис, их надо разгонять при помощи полиции. Они – враги России». Мы понимали, что страна вот-вот развалится на куски по экономическим соображениям, ведь Транссиб – единственная дорога, связывающая Дальний Восток и Сибирь с центром России… Более ста составов простаивали в поле и на станциях на юге»10.
А вот коммунистическое руководство СССР образца 1989-1990 гг. при схожей ситуации не смогло предпринять решительных действий по снятию блокады в стратегически важном для всей страны регионе. А может, даже и не смогло, а не захотело? Такой вариант представляется весьма возможным, учитывая то обстоятельство, что и на внешнеполитической арене М. Горбачев и его команда повели себя далеко не адекватно сложившимся тогда реалиям.
Более того, некоторые моменты дают основание полагать, что руководство СССР, по сговору с руководством АзССР сознательно использовало блокаду как средство давления на «строптивую» Армению.
В октябре 1989-го в прессе появлялись сообщения, что в Кремле периодически обсуждался вопрос о введении на Азербайджанской железной дороге чрезвычайного положения. «Блокада началась около месяца назад… Азербайджанские железнодорожники по приказу Народного фронта республики отказались перевозить грузы в Армению. С тех пор лидеры фронта приоткрывали шлагбаум, пропуская по нескольку составов, - прорывы приходились на дни, когда в Кремле обсуждался вопрос о введении на дороге чрезвычайного положения», - сообщал с места спецкор «Московских новостей» Леонид Милославский. – Лидеры НФА… и не особенно скрывали, говоря со мной, что движение восстановлено вынужденно, под угрозой чрезвычайных мер»11.
Однако странным образом, после этого блокада вскоре возобновлялась, а Центр по-прежнему не спешил с наведением порядка. Более того, руководство СССР занималось дезинформацией населения страны.
Так, в том же материале «Московских новостей» говорилось: «Еще один слух… был пущен министром путей сообщения по Центральному телевидению: «Азербайджанцы садятся на рельсы и не пропускают поезда», - заявил министр, так объясняя неподвластность Азербайджанской железной дороги министерству. Такого не видели не только мы, но и все, кого можно считать нейтральными наблюдателями: военнослужащие, специалисты из МВД СССР. Для каждого, кто хоть немного разбирается в ситуации, абсурдность заявления очевидна: азербайджанские железнодорожники беспрекословно действуют в русле политики НФА. Доведенной до них же не экстремистскими акциями, а в форме приказов»12.
Спецкоры «Московских новостей» Авет Демурян и Андрей Пральников в своем репортаже «Блокада» свидетельствовали о явном единении местных властей и НФА в вопросах блокады: «Председатель Совета Министров автономной республики (Нахичеванской АССР – прим. автора) заявил, что владеет лишь информацией, но не может обязать железнодорожников открыть путь. Решение может принять только Народный фронт»13.
Они же поведали о странном равнодушии военных к «перехвату» Народным фронтом Азербайджана исключительных функций внутренних войск: «У села Ерасх пролегла граница Араратского района Армении и Нахичеванской АССР… Шлагбаумы с той и с другой стороны… Проверяют автомобили тех, кому необходимо все-таки проехать. Военные с той и другой стороны наблюдают за порядком. Но досмотр с азербайджанской стороны ведут не он – люди в цивильном с повязками на руках. Поразила сцена, произошедшая при нас: обыскивали армейский автомобиль. Водитель и офицер вышли из кабины и не препятствовали контролерам»14.
Накануне принятия Верховным Советом СССР Постановления «О мерах по нормализации обстановки в НКАО» от 28 ноября 1989 года, фактически возвращавшего мятежную автономию под контроль Баку, железнодорожная блокада Армянской ССР была приостановлена. Тем самым фактически было подтверждено мнение о том, что блокада одой из союзных республик проводится другой союзной республикой с молчаливого согласия Кремля, рассматривавшего блокаду как возможность заставить Ереван прекратить активную поддержку требования карабахцев о самоопределении.
После предпринятых вслед за постановлением от 28 ноября, и в противовес ему законодательных шагов армянской стороны (речь идет о совместном постановлении Верховного Совета АрмССР и Национального совета Нагорного Карабаха о воссоединении Армении и Нагорного Карабаха) блокада возобновилась. В первой половине декабря 1989-го начал работу второй Съезд народных депутатов СССР, и в первый же день его работы депутат Анатолий Собчак внес на рассмотрение Съезда предложение о снятии блокады. Это предложение было отклонено «агрессивно-послушным» большинством народных депутатов, которые всегда голосовали в соответствии со «спущенными сверху», из Политбюро ЦК КПСС инструкциями.
А в упомянутой выше передовице «Цена блокады» в армянской газете «Коммунист» от 18 февраля говорилось, что с первой декады января 1990 года и по «настоящее время» по стыкам Норашен и Иджеван поезда в Армянскую ССР по Азербайджанской железной дороге не поступали. Это еще одно свидетельство негласного разрешения блокады сверху: ведь еще 19 января в Баку и в пограничной зоне советско-иранской границы на территории АзССР было введено чрезвычайное положение. Основной поток грузов как раз и шел вдоль границы; но даже в условиях чрезвычайного положения союзные власти не предприняли действенных мер для наведения порядка на коммуникациях стратегически важного, непосредственно граничащего с блоком НАТО Закавказского региона…
Как уже было сказано выше, одна из железнодорожных веток, связывающих Армянскую ССР с РСФСР, проходила через соседнюю Грузию и не была заблокирована, что позволяло получать и отправлять необходимый минимум грузов.
В случае же с Нагорным Карабахом единственная ведущая в НКАО железнодорожная ветка Евлах-Агдам-Степанакерт была наглухо закрыта со стороны АзССР. Тем самым была полностью разорвана железнодорожная связь области с внешним миром.
К осени 1989 года блокада железнодорожных коммуникаций и «приватизация» предназначенных для области грузов приобрели всеобъемлющий характер. Многие грузы просто не доходили до автономной области, бесследно «исчезая» по пути. На деле они просто самовольно переадресовывались азербайджанским получателям. В первую очередь, это касалось грузов, направлявшихся в НКАО из Армянской ССР, а также дорогостоящих и дефицитных грузов.
Так, председатель межхозяйственного объединения «Живпром» Аскеранского района НКАО Мурад Хачатрян рассказывал корреспонденту областной газеты Вилену Бахшияну.
«Наше хозяйство никогда прежде не оказывалось в столь безвыходном положении. Это следствие блокады области, и, в частности, железнодорожного узла, Азербайджаном. Из Армении в порядке помощи отправлены вагоны с 300 тоннами концентрированных кормов. Они давно стоят на Агдамской железнодорожной станции. Другие вагоны, которые отправлены из украинского города Полтава (в них 500 тонн концентрированных кормов), затерялись неизвестно на какой станции Азербайджанской железной дороги»15.
«Ереванский хладокомбинат 13 сентября отправил в наш адрес 4 вагона с 142 тоннами животного масла. Этот груз до сих пор не поступил к нам. Как сообщили с оптово-торговой базы облпотребсоюза, груз был незаконно разгружен на Евлахской межрайонной базе «Азериттифага» («Азерпотребсоюза», - прим. автора). Даже Комитет особого управления НКАО обращался в Совет Министров Азербайджана с требованием вернуть груз. Но тщетно – результатов никаких»16.
«Отправленные из Армении вагоны останавливают в Баладжарах, Евлахе и на других станциях, «проверяют грузы» и беспрепятственно конфискуют любые товары… Это грубое нарушение железнодорожных правил. Приняв груз, железная дорога обязана в целостности и сохранности доставить его адресатам. Этот закон, обязательный для всех железных дорог мира, то и дело нарушается на железной дороге Азербайджана. Мы составляем соответствующие акты, высылаем их куда следует, но и после этого положение не меняется. Ущерб, наносимый области, растет день ото дня»17.

Внешняя блокада автодорог

Автомобильные дороги, связывавшие НКАО с АрмССР и РСФСР, которые также пролегали исключительно по территории АзССР (вспомним, что в 1920-х автономная область Нагорного Карабаха стала анклавом после территориальных манипуляций с «Красным Курдистаном»), и до того небезопасные из-за периодических нападений, с лета 1989-го стали практически непроходимыми для карабахского автотранспорта. «Каменная война» стала обычным явлением и на дорогах внутри самой НКАО, а уж за ее пределами ситуация была куда более сложной.
Массовость акций и их повсеместность говорили об их управлении из единого центра. При этом в Азербайджане изначально начисто исключалось какое-либо иное, нежели поголовно враждебное, поведение по отношению к армянам, чего ранее не было, по крайней мере, в общереспубликанском масштабе. «Свой» ослушник мог тут же быть причисленным к «душманам-армянам» со всеми вытекающими последствиями.
Поясняя нашу мысль, приведем отрывок из уже цитировавшейся нами книги бывшего главы Комитета народного контроля НКАО, члена КОУ Владимира Товмасяна «Карабахская мозаика». Товмасян вспоминает, как, возвращаясь в апреле 1988-го на служебном автомобиле из Баку, после ряда встреч в ЦК КП Азербайджана, он попал в сложную ситуацию. На полпути в Степанакерт лопнула одна из шин, а после замены колеса на запасное, в 20-25 километрах от азербайджанского райцентра Евлах лопнула еще одна шина. Напомним, это происходило после резни в Сумгаите, в условиях, когда обстановка в прилегающем к Нагорному Карабаху регионе уже была обострена.
«Не скрою, чувство беспокойства охватило меня, ведь все кругом бурлило, и в любую минуту можно было попасть, мягко говоря, в неприятную ситуацию. Примерно через полчаса нам удалось остановить машину, ехавшую в сторону Евлаха. Это было такси. Я объяснил таксисту ситуацию, но у него запасного колеса не оказалось. Оставив водителя машины, я на такси поехал в Евлах с расчетом достать покрышку. По дороге я вспомнил про бывшего заведующего административным отделом обкома партии Наги Дадашева, старший сын которого с самого начала событий переселился в Евлах и работал там в районном отделе милиции, куда мы и поехали.
Дежурный сказал мне, что мой знакомый выехал на место происшествия в районе реки Куры и вернется поздно. Подумав минуту, я собрался было уходить, как вдруг дежурный обратился ко мне:
- Я вижу, вы чем-то озабочены. Чем могу вам помочь?
Я объяснил ему ситуацию.
-А как вы добрались до Евлаха? - спросил он.
-На такси, - ответил я, - машина ждет на улице.
Дежурный молча встал из-за стола, вышел со мной на улицу, подошел к таксисту и поручил ему со мной поехать к кому-то домой за колесом, затем отвезти меня к нашей машине и сопровождать нас до Евлаха, добавив, чтобы денег с нас не брал.
Все так и было сделано. Несмотря на отказ таксиста брать с меня деньги, я все-таки отдал их ему, а колесо обещал утром следующего дня прислать на маршрутном автобусе Шуша-Евлах и попросил передать его хозяину»18.
Понятно, что и таксист, и дежурный райотдела милиции были азербайджанцами, которым было ясно, что их визави – армянин из НКАО. Тем не менее, фактор человеческих отношений и, тем более, наличие у участников диалога в РОВД общего знакомого сыграли свою роль.
Однако подобный пример чисто человеческой помощи «знакомому знакомого» на фоне начавшегося межнационального противостояния никак не мог бы иметь место летом 1989-го. Ибо проявившему подобную мягкотелость в отношении «врага», будь он даже и сотрудник милиции, не поздоровилось бы от своих же соотечественников. Благо и контролеры, как мы увидим ниже, были повсеместно…
Итак, прежде всего, была окончательно заблокирована дорога Горис-Лачин-Степанакерт, по которой до того худо-бедно, хотя и не столь часто, проходили пассажирские автобусы и транспортные колонны с народнохозяйственными грузами в сопровождении нарядов внутренних войск. Это произошло 31 июля 1989 года, когда несколько тысяч жителей Лачинского района АзССР «живой стеной» перекрыли дорогу колонне грузовых автомобилей, следовавшей в направлении Степанакерта, забросали ее камнями, а затем стали громить автомобили, напали на водителей и охрану из солдат внутренних войск. Колонна вынуждена была повернуть обратно, и с тех пор отрезок шоссе Горис-Лачин был окончательно, - вплоть до вооруженного прорыва наземной блокады в мае 1992-го - блокирован для армянского грузового и пассажирского транспорта.
Военная комендатура заявила тогда, что ничего не может предпринять, ибо дорогу перекрывают многолюдные толпы, состоящие в том числе из женщин и детей. Как мы увидим ниже, позиция внутренних войск была весьма односторонней. А именно то, что они будто бы не могли сделать в Лачине и других азербайджанских населенных пунктах, они куда как с большей решимостью проделывали в НКАО в случаях, когда препятствия азербайджанскому транспорту чинили местные армяне.
Другие дороги, ведущие из Нагорного Карабаха во внешний мир, также были заблокированы. Специальные мобильные группы «народнофронтовцев» совершали нападения на направлявшийся из области или в область управляемый армянскими водителями автотранспорт. Вот примеры того, как это происходило.
В номере газеты «Советский Карабах» от 10 ноября 1989 года рассказывалось о блокадных буднях областного специализированного управления механизации и транспорта (СУМТ).
«Десятилетиями не заботились о строительстве в крае благоустроенных дорог. Сегодня вместо 50 приходится преодолевать до Мардакерта 120 км. За день вместо 2-3 водители выполняют едва один рейс. Если же путь в Мардакерт пролегает через Члдран и Дрмбон, - то один рейс за два дня (груженая машина стоит, пока не загрузят остальные, чтобы составить колонну и двинуться в путь).
В коллективе у нас в основном водители, а дороги небезопасны, жизнь не застрахована… Так, Абель Амирян на пути в Москву, не доезжая до Агдама, получил три пулевых ранения. За то, что армянин, что карабахец. Истекая кровью, он кое-как повернул машину обратно и, не доезжая до Аскеранского контрольно-пропускного пункта, потерял сознание. Его преследователи повернули назад всего в 200 метрах от КПП, вновь оставшись «неизвестными лицами»19.
В материале редактора Мардакертской районной газеты «Джраберд» Славы Мосунца из того же номера от 10 ноября 1989 г. читаем: «В городе Барда АзССР находятся два «КамАЗа» Мардакертской автоколонны автопредприятия Агропрома НКАО, водители которых были избиты. Уже три месяца, как две эти машины, груженные запчастями на сумму 35 тысяч рублей, которые поступили из Набережных Челнов, арестованы в Барде».
О том, как произошел этот «арест», областная газета рассказывала ранее, в номере от 9 сентября. По дороге на базу у одного из грузовиков лопнули парные автопокрышки, и водители вынуждены были остановиться на выезде из Бардинского района АзССР. Далее произошло вот что: «КамАЗ» без номеров притормозил у автомашин армянских водителей. Из него вышли три азербайджанца, вооруженные ножами и железными прутьями. Подойдя к машинам, они проткнули все покрышки. Скоро собралась огромная толпа, примерно 500 человек. Разъяренный сброд напал на водителей и стал их избивать, пока они не потеряли сознание. Кто-то из варваров отрезал Э.Абрамяну ухо. Затем обоих бросили на хлопковую плантацию. К сумеркам их «заметили» работники милиции. Вместо того, чтобы вызвать машину «скорой помощи», они посадили пострадавших в свой автомобиль и возили по всей Барде, как они утверждали, дабы умерить гнев народа. Потом отвели в отделение милиции, где продержали до 10 утра…»20
Как отмечала газета, как раз накануне происшествия «на азербайджанском телевидении был организован «круглый стол», участники которого откровенно призывали к расправе над армянами»21.
Следует добавить, что дорожная блокада области носила многоплановый характер. Так, что иной раз можно было проехать в одном направлении, но не факт, что можно было вернуться назад самим, или вернуть обратно свой груз.
Как уже отмечалось в предыдущей главе, автономная область, особенно ее сельские районы, были газифицированы крайне плохо22. Приходилось централизованно отправлять газовые баллоны сельчан на заправку, что вскоре также стало невозможным. Вот что рассказывала областная газета о сложившейся в связи с этим в Мардакертском районе ситуации.
«18 августа шесть автомашин и один прицеп в сопровождении воинов патрульной службы отвезли 600 пустых баллонов на Бардинскую базу для заправки. Работники базы готовились уже приступить к работе, как вдруг туда ворвалась толпа и стала угрожать руководителям и рабочим. Вмешательство военнослужащих ничего не дало. Сейчас в Мардакертском районе без газа осталось около 12 тысяч семей. Если минувшим летом использовалось до 200 тонн сжиженного газа, то сейчас всего 8-10 тонн, которые поставляются с помощью военных»23.
Аналогичной были последствия блокады и для других сельских районов, население которых вынуждено было вернуться к сбору дров и починке дедовских «буржуек» для приготовления пищи…
В условиях блокады наземных коммуникаций практически единственным средством пассажирского сообщения НКАО с «Большой землей» стала гражданская авиация. Степанакертский аэропорт в день принимал и отправлял до 15 и более пассажирских из Еревана и обратно. Небольшие пассажирские Ан-2 – «кукурузники» могли приземляться на грунтовую полосу небольшого аэродрома близ райцентра Мардакерт.
Транспортно-пассажирские вертолеты МИ-8 Управления гражданской авиации АрмССР более или менее регулярно садились на ряде естественных и специально оборудованных площадок на территориях НКАО, соседнего Шаумянского района Нагорного Карабаха. Однако эти машины не могли обеспечить перевозку сколько-нибудь значительных грузов в масштабах всей автономной области.
В этих условиях основным грузовым транспортным средством для ввоза и вывоза грузов стали в НКАО большегрузные вертолеты МИ-26. Предоставляемые военным командованием дислоцированной в Армении 7-й Гвардейской армии, они доставляли по воздуху в НКАО товары первой необходимости, прежде всего продовольственные: муку, сахар и т.п.
Вертолеты эти садились только в Степанакертском аэропорту, ибо, во-первых, там была необходимая для мощных винтокрылых машин бетонная полоса. Во-вторых, там был контроль над содержанием грузов со стороны военной комендатуры района Особого положения. Внутренние войска зорко следили за тем, чтобы в область извне не поступало ни оружие, ни взрывчатые вещества, ни какие-либо грузы «двойного назначения».
Однако вскоре и расположенный рядом с азербайджанским селом Ходжалу аэропорт стал не безопасен.
«Безопасность аэропорта, а также его работников не обеспечена. Не раз аэропорт становился объектом варварского нападения хулиганствующих элементов азербайджанской национальности, - сообщал «Советский Карабах» 11 августа 1989 года. – В прошлом месяце группа азербайджанцев разбила ближний привод аэропорта, вывела из строя антенны, украла аккумуляторы и запчасти. А буквально на днях, 6 августа, хулиганствующие элементы повредили отрезок взлетно-посадочной полосы»24.
А в материале областной газеты от 5 декабря 1989 года заместитель начальника УВД НКАО А.П.Усенко сообщал, что ночью 3 декабря на взлетно-посадочной полосе Степанакертского аэропорта было применено взрывное устройство. В результате взрыва образовалась воронка диаметром в полтора метра и глубиной 25 сантиметров. На месте обнаружены металлические осколки. Преступники не задержаны. Из-за отсутствия прожекторов полоса в аэропорту не освещалась. Работа воздушного транспорта была временно приостановлена. По словам начальника аэропорта М.Геворкяна, «в нынешнем году группы азербайджанцев из Ходжалу неоднократно совершали нападения на аэропорт, нанося ощутимый материальный ущерб»25.

Агропромышленный комплекс под ударом

Одной из форм экономического удушения НКАО был избран подрыв сельского хозяйства области. Как уже говорилось, агропромышленный комплекс области, - как и вся ее экономика в целом, - во многом зависел, был тысячами невидимых нитей привязан к инфраструктурам АзССР.
Отсутствие в области нормальных дорог заставляло пользоваться более или менее качественными объездными дорогами, но они проходили по территории соседних районов АзССР и к лету 1989 года были окончательно заблокированы местным населением под руководством расплодившихся районных отделов Народного фронта Азербайджана (НФА).
Отсутствие зернохранилищ, крайне малые мощности овощехранилищ вкупе с блокадой путей сообщения приводили к большим потерям урожая.
Центральная пресса умалчивала об этих конкретных фактах, о реальной ситуации. Внимание советского читателя «переключали» с репрессий и блокады на забастовки, периодически вспыхивавшие в НКАО как раз в знак протеста против творившегося беззакония и безвластия.
Между тем, вследствие блокады срывались и крупные государственные поставки из области продукции животноводства. Так, до конца 1989 года НКАО должна была послать в Грузию в счет союзной поставки 1500 тонн мяса, однако первые попытки доставить мясо туда в июне так и оказались последними вследствие блокады дорог, угроз расправой и нападениями на автотранспорт26.
Областное животноводство, которое давало до 45 процентов валового сельскохозяйственного продукта НКАО, было особенно уязвимо. Отсутствие в НКАО собственного производства комбикормов вкупе с блокадой их поставок в область поставило всю отрасль под удар.
Ведь в НКАО существовали огромные производственные комплексы по производству свинины, говядины, птичьего мяса. Так, например, несколько крупных хозяйств области обеспечивали свыше 40 процентов всех республиканских поставок свинины в союзные фонды. Созданные в так называемые застойные годы, эти комплексы не имели зернофуражного сырья собственного производства и, как вся экономика НКАО, были в жесткой зависимости от республиканских организаций. Эти невидимые нити экономической зависимости были под контролем Баку с самого начала противостояния. И в нужный момент эти нити были сполна задействованы.
В одной из корреспонденций областной газеты в августе 1989 года говорилось о критическом положении, сложившемся в городе Мардакерте на крупном свинооткормочном комплексе (там содержалось 9 тысяч голов свиней) и о попытке районных властей получить полагающийся комбинату комбикорм с Агдамского хлебозавода.
«13 автомашин, выделенных для перевозки комбинированных кормов, направились 26 июля, в сопровождении солдат внутренних войск к Агдамскому комбинату хлебопродуктов. 50 работников комбината, прекратив работу, окружили водителей и, осыпая их угрозами, велели немедленно покинуть комбинат. Более того, закрыв ворота комбината, они попытались свести счеты с водителями. Лишь вмешательство воинов помогло потушить конфликт, и машины вернулись в Мардакерт порожними»27.
Таким образом, в условиях блокады и речи не было о получении полагающихся хозяйствам области кормов с баз и комбинатов, расположенных исключительно в соседних азербайджанских районах.
Между тем, Совет Министров АзССР категорически не давал согласия Министерству хлебопродуктов СССР на открепление фондов НКАО от АзССР и передачу их другим республикам. Ибо в Баку прекрасно понимали, что пока тянутся бесполезные переговоры, азербайджанские «плохие парни» из НФА методично разрушают экономику мятежной автономии, пользуясь подготовленной всеми предыдущими десятилетиями системой удушения области.
В Москве же особо не вдавались в сложившуюся ситуацию, которая грозила не только срывом конкретных поставок, но и всеобщим хаосом в регионе.
Так, руководство Совмина СССР мотивировало свой отказ решить вопрос переориентации животноводства НКАО на иные источники поставок комбикормов совершенно неубедительным аргументом: дескать, растут транспортные затраты на переброску кормов. Однако известно, что вся плановая экономика СССР была построена во многом на искусственных экономических привязках разных регионов страны друг к другу. Вспомним хотя бы, что из выращенного в Узбекистане хлопка готовые изделия производили на фабриках российского Нечерноземья (Ивановская и некоторые другие области), Западной Украины или армянского Ленинакана.
Более того, в случае с НКАО была еще одна явная передержка. Из других республик Союза в АзССР ежегодно перебрасывалось зернофуражное сырье в объеме 500 тысяч тонн для приготовления из него комбикормов. Перебрасывалось в том числе и на Агдамский хлебокомбинат, расположенный всего-то в 30 км от Степанакерта, и это считалось целесообразным. А вот переброску 14,4 тыс. тонн концентрированных кормов в НКАО госкомиссия Совмина СССР по продовольствию и закупкам считала нецелесообразной. Совершенно очевидно, что здесь был голый политический расчет: заставить карабахских армян смириться перед лицом блокады и отказаться от своих целей.
Комитет Особого управления во главе с Аркадием Вольским в этом конкретном случае предпринял действенную попытку противостоять блокаде автономной области. «Благодаря его ходатайству из резерва Совмина СССР было выделено 10 тыс. тонн комбикормов, которые и были получены из Украины и Молдавии. Причем лабораторный анализ показал, что комбикорма, полученные из других регионов страны, по питательности превосходили произведенные в АзССР на 30-35 процентов, что с лихвой возмещало транспортные расходы на их доставку!»28
Однако в целом КОУ никак не мог повлиять на руководство страны с тем, чтобы оно положило конец блокаде и разбоям. Последнее явно было не в интересах ЦК КПСС.

Скотокрады перестроечного периода

Наряду с блокадой поставок кормов в область азербайджанские «неформалы», действовавшие с молчаливого одобрения руководства АзССР, стали широко использовать еще не совсем забытый «дедовский» метод: скотокрадство и грабеж имущества ферм и хозяйств.
Сообщая о действиях банд из соседних с областью азербайджанских районов, областная газета в конце ноября 1989-го приводила следующие факты.
«Только на зимних пастбищах Мартунинского района в местности Арами этими бандами полностью уничтожено 28 типовых овчарен десяти колхозов района, общий ущерб от чего составил 1,1 млн. рублей. Кроме того, в одном только этом районе сожжено около 600 тонн соломы, украдено из траншей 2450 тонн сенажа. Особенно сильно пострадал колхоз «Коммунизм», где практически полностью разобраны и растащены до последнего камня все типовые овчарни. Та же участь постигла и дом животноводов»29.
Отметим, что все описанное происходило в равнинной, степной зоне на юго-востоке автономной области. Именно там многие хозяйства области вынуждены были - после «отрезания» еще в 1920-х гг. от приграничных армянских сел Нагорного Карабаха наилучших пахотных земель в пользу соседних азербайджанских районов (об этом было рассказано в главе «Шагреневая кожа Закавказья), - сеять и убирать хлеб, пасти колхозные стада. Полевые станы, овчарни, запасы фуража находились практически в степи, на большом удалении от сел соответствующих армянских хозяйств. Зато до приграничных деревень прилегающих районов АзССР, равно как и до выросших в последние десятилетия собственно в этой части НКАО азербайджанских деревень было рукой подать.
Та же ситуация была и в других «пограничных» селах области. Вот, например, 13 октября 1989-го областная газета сообщала о нападении на строящийся в приграничье Аскеранского района НКАО и соседнего Агдамского района комплекс по выращиванию молодняка: «Группа бандитов напала на незавершенный объект, разбила смонтированное оборудование, украла 45 оконных блоков, две помпы, 300 штук шифера, электродвигатель, трансформатор марки ДТ-500 и другое оборудование»30.
Но особый размах прибрело скотокрадство. Случаи скотокрадства имели, конечно, место и ранее, но с лета 1989 года, то есть с момента начала азербайджанским Народным Фронтом полной блокады коммуникаций НКАО эта напасть приняла необычайно широкий размах.
Учитывая, что армянская милиция и сторожа к осени 1989-го были фактически разоружены, а отряды внутренних войск совершали рейды по армянским селам в поисках запрятанного оружия, становится ясным, что игра велась «в одни ворота».
«За период блокады массовый характер приняли случаи кражи общественного скота с ферм области лицами азербайджанской национальности из соседних районов, - сообщала областная газета. - Масштабы скотокрадства, по предварительным данным, достигли небывалых размеров. Крупного рогатого скота, например, похищено 866 голов, мелкого рогатого – 1208, птиц – 775 голов. Экономический ущерб в целом составляет 500 тысяч рублей… Почему наши сторожа на фермах без оружия? Как же им тогда охранять социалистическую собственность? Если оружие для охраны ферм иметь не разрешается, то, разумеется, соответствующие компетентные органы, и в первую очередь военная комендатура особого района, должны обеспечить сохранность общественной собственности»31.
Однако все эти вопросы повисали в воздухе. Что было вполне понятно в условиях, когда «правоохранители» не имели ни указаний сверху бороться со скотокрадами перестроечного периода, особенно в районах с азербайджанской администрацией. В том числе и в Шушинском районе, где районные власти всеми правдами и неправдами старались извести последние, некогда многочисленные армянские села.
«Совсем недавно жители Бердадзорских сел Киров, Мец шен и Ехцаог Шушинского района, везшие на Степанакертский мясокомбинат 28 голов крупного рогатого скота и 19 голов свиней, подверглись по дороге нападению азербайджанцев. Причем все происходило на глазах военнослужащих, руководителей района. Владельцам скота так и не удалось вернуть животных. Событие это можно квалифицировать только и только как преступление. Хочется спросить правоохранительные органы правового государства: до каких пор можно терпеть подобное беззаконие?»32
«Лишь за два последних месяца из Егцаогского колхоза угнано 105 голов овец, из частного сектора – 27 голов крупного, 250 голов мелкого рогатого скота, четыре лошади. Бердадзор практически полностью оторван от внешнего мира. Электричеством мы совершенно не пользуемся. Магазины пусты. Люди не рискуют идти в лес за дровами»33.
Фактическое потакание скотокрадам со стороны расквартированного в НКАО контингента внутренних войск МВД СССР приводило к тому, что многие хозяйства вынуждены были избавляться от скота, отправляя его на убой.
При этом скот приходилось доставлять в областной центр, за десятки и сотни километров; реже автотранспортом, чаще - в условиях блокады и нехватки топлива - гнать своим ходом. Ведь в четырех из пяти райцентров НКАО своих убойных пунктов никогда не было, хотя элементарная логика хозяйствования предполагала наличие таких пунктов именно в отдаленных сельскохозяйственных районах. Но это противоречило политике удушения, проводимой Баку. В соответствии с этой политикой, убойный пункт имелся лишь в одном из райцентров области: населенной преимущественно азербайджанцами Шуше, расположенной всего-то в 12 километрах езды по вполне приличной дороге от Степанакерта34.
«Утром следующего дня будем на мясокомбинате, - говорили редактору Мардакертской районной газеты «Джраберд» Славе Мосунцу жители отдаленной горной деревни Чапар, перегонявшие за 70 км в областной центр стадо скота общим живым весом до 40 тонн. - Почему сразу сдаем столько животных? Что же остается делать? Помещения у нас нет, кормов нет, а летом военнослужащие преподнесли Чапару «сюрприз», состряпав уголовное дело против председателя колхоза и еще семи человек. Это были животноводы, механизаторы и учителя. Всех посадили в тюрьму»35.
Речь шла об арестах за найденное при обысках охотничье оружие. Удаленность деревни от райцентра, ее труднодоступность и близость к Кельбаджарскому району, откуда следовали набеги грабителей и скотокрадов, не оставляли иной возможности, кроме как иметь под рукой «стволы» на случай визита непрошенных гостей.
Однако практически все охотничьи ружья были изъяты у жителей НКАО после введения особого положения в НКАО и соседнем Агдамском районе АзССР. Аналогичные меры позже (в 1990 году) формально предпримут и в других прилегающих районах АзССР, но сделают это лишь на бумаге. Но, главное, во все эти азербайджанские районы было легко подвезти оружие извне, хотя бы из свободных от особого режима соседних с ними районов.
В то же время НКАО и соседний Шаумянский район находились практически в полной блокаде. А бесконтрольно провезти «ствол» в пассажирском самолете было просто нереально в условиях жесткого контроля всех аэропортов со стороны спецслужб (боялись, прежде всего, конечно, угона воздушного судна за рубежи СССР, особенно в приграничных зонах).
Сама жизнь заставляла карабахских сельчан правдами и неправдами доставать и переправлять в свои деревни хоть какое-нибудь ружье: охотничье оружие, «мелкашку» (малокалиберную винтовку), а то и кустарно изготовленные самоделки. За найденное при обысках оружие следовал арест, отправка в СИЗО в Шушу, а то и Баку, где подследственных армян ждали бесчеловечные пытки и издевательства. Но, несмотря и на это, люди все равно стремились хоть как-то вооружиться. Любопытно, что в этот период во многих российских городах, в том числе в Москве, участковые милиционеры зачастили с адресными проверками хранения охотничьего оружия к гражданам армянского происхождения. Не обошли тогда подобные проверки и моего родного дядю, - между прочим, бывшего следователя по особо важным делам МВД СССР, полковника в отставке…
Как и лишение животноводства кормовой базы, скотокрадство имело целью подрыв животноводства, нанесение как можно большего ущерба не только отдельным хозяйствам, но и области в целом. Об этом свидетельствовали прогрессирующие масштабы скотокрадства.
29 декабря 1989 г. в областной газете было опубликовано открытое письмо председателей советов районных агропромышленных объединений четырех районов НКАО на имя члена КОУ генерал-майора С. Купреева, коменданта особого района Ю. Косолапова, прокурора НКАО В. Василенко и начальника областного УВД Р. Туманянца. В письме, в частности, говорилось.
«В тактике блокады скотокрадство занимает особое место, явление это не новое. Оно испытанное средство террора, обогащения. Игнорируя все это, вы своей нерешительностью фактически развязали им руки и последние продолжают беспрепятственно организовывать массовый грабеж на всей территории области.
По данным Агропромышленного комитета НКАО, которые окончательно не уточнены, за последние два года почти в 70 из 117 хозяйств области имели место факты скотокрадства. Похищено более 2 тысяч голов крупного и несколько тысяч голов мелкого рогатого скота, стоимость которого по государственным ценам составляет свыше 1 млн. рублей. В результате нерешительных действий правоохранительных органов в последнее время эти цифры интенсивно растут.
До сих пор не раскрыта ни одна кража скота… Вооруженные банды скотокрадов хорошо знают, что наши села, работники ферм органами внутренних дел разоружены, и с легкостью осуществляют свои планы»36.

Разбои и набеги

Наряду с разорением сельскохозяйственных сооружений и скотокрадством азербайджанскими «неформальными» организациями с лета 1989-го стали широко использоваться нападения на дорогах, набеги на окраинные армянские населенные пункты, находившиеся по соседству сразу с несколькими азербайджанскими деревнями.
Как уже ранее говорилось, в годы нахождения Нагорного Карабаха в составе Азербайджанской ССР властями последней методично осуществлялась программа по привлечению в край азербайджанских переселенцев и создания новых населенных пунктах на дорогах, вдоль рек и в иных стратегически важных местах. И к началу событий уже для всех стало очевидным, что в Баку подготовились к возможному развитию событий в НКАО на должном уровне.
Уже в первые дни противостояния оказались закрыты дороги, связывающие карабахские районные центры через территорию азербайджанских районов. Позже наступил черед внутренних дорог: практически все эти транспортные артерии, столь необходимые для функционирования экономики автономной области как единого целого, там и сям «оседлали» возникшие в последние десятилетия азербайджанские села, деревни и хутора. В нужный момент, по сигналу извне они перекрывали дороги и совершали нападения на проезжающий транспорт.
«Степанакерт практически оторван от районов области, из-за блокирования дорог бездействует автомобильный транспорт, организуются нападения на различные населенные пункты, массовыми стали кражи, хищения, совершаются зверские убийства, грабежи…», - говорилось в открытом письме Комитету Особого управления (КОУ) и военному коменданту особого района, подписанном большой группой представителей областной общественности37.
Естественно, с началом тотальной блокады области и ряда дорог внутри нее самой карабахские армяне стали отвечать тем же в отношении азербайджанских деревень-анклавов на территории НКАО. Однако никакого «баланса блокад» здесь априори быть не могло.
Во-первых, как уже говорилось, большинство азербайджанских населенных пунктов занимали стратегически выгодное положение, ибо изначально основывались с вполне определенной целью.
Во-вторых, дислоцированный в НКАО контингент внутренних войск выполнял указания Москвы и Баку, где армян объявили «экстремистами», а потому военные преимущественно способствовали прохождению колонн в азербайджанские села. Районные комендатуры в прилегающих к НКАО азербайджанских районах были негласно взяты под щедрую финансовую опеку как партийно-советских, так и неформальных (НФА) организаций. Говоря проще, большинство офицеров получали неплохие суммы вне жалования, а потому выполняли волю местных азербайджанских властей. В армянских районах Карабаха это было немыслимо – и не столько даже вследствие разницы в менталитете, сколько в несовпадении заявленных целей и устремлений населения с официальными установками партийно-правительственного руководства СССР.
В-третьих, из Азербайджана беспрепятственно курсировали вертолеты с грузами для соотечественников в НКАО. Так, только в Ходжалу, село с населением менее 2 тысячи человек (по данным переписи населения СССР 1989 года - 1851 человек), в ноябре 1989 года ежедневно вертолетами перебрасывалось в среднем 48 тонн грузов. Военнослужащие внутренних войск не допускались на взлетную площадку и не контролировали содержимое грузов, о чем оговорился офицер внутренних войск в одном из ноябрьских же репортажей программы «Время».
В то же время рейсы в НКАО из АрмССР были не столь многочисленны, часто подвергались при приземлении проверке на предмет провоза оружия, а то и вовсе запрещались комендатурой. В те же дни начала ноября, в Шушинском районе НКАО военнослужащие перехватили вертолет, совершавший рейс из Гориса в блокированные села Бердадзора. По заявлению комендатуры в вертолете вместе с грузом продовольственных товаров обнаружили винтовку и мешок аммонала, что тут же послужило предлогом для массированной облавы во всех 5 селах, в ходе которой было задержано на двое суток до 30 человек.
Наконец, по мере ужесточения блокады и учащения разбоев все более условной становилась власть Комитета особого управления, который не имел практически никакого контроля над комендатурой особого района, выполнявшей распоряжения и указания непосредственно из Баку и Москвы. А в Кремле, в результате шантажа Баку, грозившего угрозой потери коммунистами власти в республике и прихода к рулю управления НФА, уже явно решили, что эксперимент с КОУ надо заканчивать.
Все это, несомненно, убедило азербайджанскую сторону в своей безнаказанности творить все, что угодно, и события стали принимать все более угрожающий характер. Многочисленные происшествия стали все больше напоминать хронику времен «армяно-татарских столкновений» в Закавказье в 1905-1906 и 1918-1920 годах.
«13 августа в 11:30 ночи, не зная, что в селе находится небольшой отряд военных и милиции, группа азербайджанцев численностью в 120 человек из сел Алиагалу и Алимадатлу, вооруженная ружьями, железными прутьями, топорами, напала на село Казанчи… Животноводы фермы заметили это и сразу же предупредили сельчан. Люди заняли оборонительную позицию. Казалось, кровопролитие неизбежно. Однако оно было предотвращено усилиями военных и милиции. Благодаря предупредительным мерам толпа обратилась в бегство»38.
«7 октября выстрелом неизвестного злодея был смертельно ранен житель села Члдран Артур Арустамян, который нес ночное дежурство, охраняя село от возможных нападений из соседних азербайджанских сел. 25-летний механизатор умер в областной больнице.
…Как уже сообщалось, 23 сентября без вести пропал учитель-пенсионер из села Ванк Яша Айрапетян… Наконец, спустя 25 дней его истерзанный труп был найден неподалеку от дороги, ведущей в азербайджанское село Нариштар, расположенное в семи-восьми километрах от Ванка…
Жители азербайджанского села Ортапая топором срубили три телеграфных столба, а провода сбросили в ущелье, в результате чего подстанция, обеспечивающая телефонную связь сел долины Хачена, не работала два дня… При доставке почты в село Ортапая примерно в 22 часа вечера был обстрелян самосвал «КамАЗ» под управлением Ильи Мирзояна», - сообщала областная газета из Мардакертского района НКАО39.
Из Гадрутского района сообщалось: «В окрестностях армянских селений объявляются вооруженные группы то из Лачина и Кубатлы, то из Джебраильского и Физулинского районов… угрожают мирным жителям, требуют немедленно покинуть родные места… 15 октября 27 вооруженных молодчиков, возглавляемых директором средней школы села Халафали Джебраильского района, совершили нападение на село Джилан. Участились нападения на села Арпагядук и Спитакашен, совершаемые вооруженными группами из азербайджанских сел Суараси, Сапян, Параджан Лачинского района…»40
«Азербайджанская сторона часто совершает нападения на села района, особенно с малочисленным населением. Таких у нас много… Напряженность велика, участились столкновения, - говорил в интервью областной газете первый секретарь наиболее проблемного и удаленного – Гадрутского района НКАО Григор Багиян. – Это откровенная война, сопровождаемая скотокрадством, разбоем, поджогами»41.
В подтверждение слов Багияна редакция там же приводила следующие данные. «За минувшие год и 8 месяцев в районе повреждено, разбито и сожжено 23 единицы техники стоимостью примерно 31 тысяча рублей. Подожжено 400 тонн соломы, сена, уничтожено или похищено 700 тонн силоса и сенажа, 1000 тонн винограда. Разрушено 26 животноводческих помещений и других построек на 750 тысяч рублей. Подожжена одна птицеферма с 1000 кур. По предварительным данным, общий размер ущерба составляет 2 млн. 700 тысяч рублей. Убытки день ото дня растут».
Вспомнив, что доллар тогда реально стоил 65 копеек, можно представить себе, что за ущерб был причинен району с 14-тысячным населением. Можно также вообразить себе, что такое похищение кормов и сельхозпродукции сотнями и даже тысячами тонн! Ведь для этого требовалась организованная и широкомасштабная работа немалого количества «тружеников разбоя».
Методология разбоя тоже небезынтересна. Вновь послушаем Григора Багияна.
«Самое страшное – похищение людей. Ветеринар села Хандзадзор на своей машине отправился в Гадрут. На посту у азербайджанского села Мазра Джебраильского района машину остановили и проверили (здесь находились сотрудники раймилиции, различные люди). Сказали, что у него, дескать, нашли оружие… В Джебраиле ветеринара допросили и возбудили против него уголовное дело.
Первый секретарь Физулинского райкома партии приехал в Гадрут, в комендатуру. Туда же пригласили и меня. Выяснилось, что прибыл добиваться освобождения бригадира из Салакятина (азербайджанская деревня в Гадрутском районе НКАО – прим. автора), арестованного во время столкновения, у него была обнаружена самодельная граната. Особо подчеркнул – этого требует народ. Напали на здание райкома и поставили перед ним такое условие. Попросил помочь и тем самым, дескать, не допустить углубления вражды, национальной нетерпимости между сторонами. Подобный образ мыслей просто удивителен. Неужели вражда только сейчас углубляется?
Сделка быстро была заключена: они освобождают содержащегося в Джебраиле под арестом ветеринара из Хандзадзора, мы – физулинца… Не арестовали ли хандзадзорца именно для заключения этой сделки?»42.
В том же материале приводился случай, когда коменданта Гадрутского района НКАО с его окружением чуть не взяли в заложники азербайджанцы, не дав проехать на место происшествия в одно из сел вверенного его района через территорию соседнего с областью азербайджанского Джебраильского района. О взятии в заложники жителями того же района АзССР тяжелораненого солдата. И задавался вопрос, более похожий на утверждение: «Не является ли комендатура Джебраильского района в полном составе постоянным заложником?»
Аналогичные происшествия имели место во всех районах автономной области, и здесь также военнослужащие местной комендатуры проявляли странную снисходительность к нарушителям с азербайджанской стороны.
«В тяжелом положении оказались дорожные строители, сооружающие путь к селу Казанчи, находящемуся в полной осаде. Почти ежедневно на них нападают жители азербайджанских сел, разбивают стекла бульдозеров, экскаваторов, наносят телесные увечья механизаторам. Работа была надолго прекращена, - говорилось в те же дни в информации областной газеты из Мардакертского района. – На днях строители вновь приступили к делу. У села Башгюнепая Мардакертского района подстрекаемые аксакалами женщины и школьники избили до полусмерти возвращавшихся домой работников управления автодорстроя... Рядом проезжал микроавтобус с военными, который был выделен комендантской службе. И он даже не остановился, когда им навстречу вышел истекающий кровью бульдозерист»43.
Не правда ли, поведение военнослужащих ВВ МВД СССР в НКАО весьма напоминало их же действия в Сумгаите, когда на просьбы горожан армянской национальности о защите свесившиеся с БТРов «воины» отвечали, что им «не велено» вмешиваться в происходящее? А ведь подобных случаев на страницах местной прессы приводилось в то время немало, и это свидетельствует в пользу того, что политика террора в отношении армян Нагорного Карабаха спускалась сверху, из Баку и кабинетов Кремля и Старой площади.
«Кичан – осажденное село» называлась публикация областной газеты, посвященная будням этой окраинной деревни Мардакертского района, граничащей сразу с несколькими азербайджанскими селами НКАО и соседнего Агдамского района АзССР.
«Обстановка здесь накалена до предела, идет необъявленная война. И если провести там ночь, то можно убедиться, что с расстояния 200-300 метров стреляют в сторону села из самого современного оружия, прямой наводкой, - сообщал собкор «Советского Карабах» газеты Ваграм Атанесян. – В Срхавенд (соседнее с Кичаном азербайджанское село того же района НКАО – прим. автора) приехала группа экстремистов из Народного фронта Азербайджана… хозяйничают офицеры Агдамского районного отдела внутренних дел. Обычным явлением стало присутствие вооруженных групп в лесах и на дорогах… Уже около года, как представители правоохранительных органов Мардакертского района не могут войти в село Срхавенд. На них не раз совершались нападения на дорогах, а капитан милиции Ж. Григорян при исполнении служебных обязанностей был жестоко избит озверевшей толпой. Около пяти месяцев он пролежал в больнице.
10 ноября после очередных ночных выстрелов, будучи в Кичане, я увидел на стенах административного здания следы пуль от крупнокалиберного оружия… На этом фоне трудно понять, почему военный наряд, находящийся в 3-4 км от Кичана, никак не реагирует на весьма обоснованное беспокойство селян. Более того, по непонятным причинам, небольшая патрульная группа в конце ноября была выведена из села… Удивительно, что комендатура особого района, отобрав у армянского населения охотничьи ружья, «не замечает» боеприпасы азербайджанцев» 44.
И еще одна характерная деталь: «Часто в Кичане ночами дежурят представители раймилиции. Но это далеко не реальная гарантия безопасности. Безоружная милиция – лишь крохотная надежда…»45
После изъятия охотничьих ружей у населения, УВД НКАО получило приказ сдать все имеющееся распоряжении УВД и его районных отделах автоматическое оружие. То есть все автоматы, хранившиеся в областном управлении и всех РОВД и выдававшееся сотрудникам в случае необходимости, при выездах на операции, были переданы комендатуре особого района, внутренним войскам МВД СССР. Табельное оружие также выдавалось далеко не всегда. Тем самым население армянских сел НКАО стало вдвойне беззащитным перед хорошо вооруженными «гостями». Такая же картина была и в соседнем с НКАО Шаумянском районе Нагорного Карабаха.
Еще один рассказ пострадавшего, опубликованный в областной газете в то же время, весьма любопытен с точки зрения свидетельства тесного взаимодействия официальных местных властей АзССР и представителей Народного фронта. Начальник Гадрутского РОВД подполковник Владимир Степанян возвращался в карабахский райцентр Гадрут из отдаленного села Аракюл (куда он сопровождали группу вновь прибывших военнослужащих), вместе с военным комендантом района, его замом по политчасти и шофером на комендантской машине.
Проезжая по шоссе, проходящем по территории соседнего азербайджанского района, в райцентре Джебраил они были остановлены толпой человек в 50 вооруженных охотничьими ружьями местных жителей. Служебный УАЗ-469 сразу же был взят в кольцо грузовыми машинами. Коменданта В. Лобканова, который всего день как приступил к обязанностям коменданта, толпа взяла в заложники… вместе с автоматом. Подполковника В. Степаняна также выволокли из машины (на его счастье, второму офицеру с шофером под шумок удалось вырваться из окружения и сообщить о случившемся). Вот рассказ Степаняна о происшедшем далее.
«Озверевшая толпа завопила: убить армянина. Меня жестоко избивали различными предметами, ногами, руками. Отняли мое табельное оружие – пистолет Макарова вместе с патронами. Затем, схватив за руки и за ноги, бросили в кузов грузовой автомашины. Здесь более 15 азербайджанцев стали бить меня ногами. У одного из них в руках я увидел нож, кто-то крикнул: отрежьте ему голову. Дважды меня пытались задушить…. Преступники доставили меня в исполком райсовета народных депутатов. Здесь, в одной из комнат здания органа Советской власти стали вновь избивать меня, издеваться надо мной… около 40 человек, в основном молодежь и люди среднего возраста, по очереди подходили ко мне и плевали в лицо. И вновь град ругательств и ударов.
Издевательства продолжились и в Джебраильском РОВД. Те же азербайджанцы, многих из которых я узнал, оскорбляя меня, свободно входили и выходили в кабинет начальника райотдела внутренних дел. Если бы не вмешательство заместителя министра внутренних дел СССР генерал-лейтенанта С. В. Лискаускаса, меня, вероятно, убили бы. Но и после этого начальник райотдела внутренних дел Р. Мамедов… стал обвинять меня в том, что я пьян. Некто в гражданском, представившись врачом, начал проверять меня. Цель была одна: всячески доказать, что я пьян и забыл или потерял оружие… При выходе из отдела милиции головорезы из Народного фронта Азербайджана обыскали меня»46.
Из вышеприведенного текста ясно следует, что:
Во-первых, если в НКАО за обнаруженное огнестрельное оружие сурово преследовали, то в соседнем азербайджанском районе вооруженные жители могли открыто разгуливать по райцентру, в котором располагалась местная военная комендатура.
Во-вторых, эти вооруженные местные жители беспрепятственно захватывают в самом райцентре офицера внутренних войск МВД СССР и начальника РОВД соседнего района НКАО, в течение длительного времени держат их в качестве заложников и перевозят с места на место (с места захвата в райисполком, а оттуда – в РОВД). При этом они зверски избивают одного из них по национальному признаку, неоднократно грозят расправой. И все это без какого-либо противодействия со стороны местной районной комендатуры и подчиненных ей частей и подразделений внутренних войск МВД СССР.
В-третьих, при издевательствах и допросах, имеющих место в помещениях районных органов власти и МВД, присутствуют те же бесчинствующие местные жители, которые захватили заложников. А при вынужденном освобождении офицера милиции-армянина (после вмешательства замминистра МВД СССР!), его в РОВД напоследок обыскивают «народнофронтовцы» - якобы враждебные «послушным» Кремлю партийным властям АзССР.
Совершенно иным было поведение внутренних войск в армянских районах. При этом характерно, что особенно вызывающе по отношению к армянскому населению вели себя военнослужащие комендатур соседних с НКАО районов, которые сопровождали по территории области грузы для азербайджанских сел. Осенью 1989 года можно было отчетливо проследить, как увеличивалось число инцидентов с применением военными огнестрельного оружия.
Так, 10 октября автоколонна с курсантами-милиционерами, следовавшая из Шуши в Агдам через Степанакерт, на протяжении своего пути по улицам областного центра многократно открывала беспорядочный огонь из стрелкового оружия. В результате 6 человек получили огнестрельные ранения разной степени тяжести, один из них, рабочий Спартак Акопян, отец четырех детей, вследствие полученного ранения скончался.
24 октября колонна из шести грузовиков, автомобилей «Жигули», УАЗ-469 и БТР, следовавшая из Агджабединского района АзССР в азербайджанское село Салакятин Гадрутского района НКАО, была остановлена у КПП между этим и армянским селом Драхтик. Группа местных жителей потребовала показать, что находится в автомашинах, в ответ на что старший наряда отдал приказ открыть огонь. Пять человек, в том числе три женщины, получили огнестрельные ранения, телесные повреждения и ожоги47, - то есть в них стреляли практически в упор.
2 ноября в Степанакерте две роты солдат ВВ и подразделение спецназа, используя спецсредства ворвались на территорию Карабахского шелкокомбината, пытаясь деблокировать удерживаемых в одном из корпусов трех граждан азербайджанской национальности. Их привезли из Ходжалу для решения каких-то пенсионных вопросов, хотя директор накануне просил не делать этого, во избежание инцидента: как раз накануне военные без предъявления обвинения арестовали трех армян в приграничном с Агдамом селе Аскеранского района и передали в тюрьму в город Кировабад.
Все это походило на спланированную провокацию, ибо родственники арестованных подговорили группу рабочих захватить азербайджанцев в заложники с целью последующего обмена на арестованных. В результате стычки солдатам так и не удалось войти в забаррикадированные помещения, и лишь после переговоров при активной роли директора комбината азербайджанцы были отпущены под обещание представителя комендатуры особого района «разобраться» с задержанными армянами (излишне говорить, что это обещание выполнено не было).
Как видно из приведенных фактов, поведение военнослужащих перед лицом совершенно несравнимых по сути действий гражданского населения резко отличалось в зависимости от национальной принадлежности граждан.
В одном случае вооруженной толпе в людном райцентре позволялось брать в заложники офицеров МВД; в другом – открывался огонь в упор по сельчанам, которые лишь требовали показать, что за груз везут в соседнее азербайджанское село в условиях все учащавшихся нападений на села армянские. В одном случае позволительно было безнаказанно брать в заложники первого попавшегося, чтобы обменять его на «своего» задержанного, в другом это было непозволительно.
Между тем, нападениям стали подвергаться не только карабахцы, но и прикомандированные в регион милиционеры, следователи. 18 сентября 1989-го на дороге близ азербайджанского города Агдам возбужденной толпой были остановлены машины с сотрудниками оперативно-следственной группы МВД СССР. В присутствии и фактически на глазах представителей местной милиции и органов власти следователи были избиты, а двум офицерам милиции – Андрею Тюгаеву и Сергею Габе были нанесены многочисленные ножевые ранения, от которых они скончались по пути в больницу.
На этот трагический инцидент, в отличие от многих других, отреагировали многие
центральные советские СМИ; в том числе и официозная «Правда»48. Однако никаких выводов и реальных шагов так и не последовало, что лишний раз свидетельствовало о полном взаимопонимании между Кремлем и Баку.
Характерно, что многочисленные письма-возмущения, посланные в редакции центральных СМИ после убийства двух офицеров милиции близ Агдама, так и не были опубликованы. Ведь во многих из них драматический инцидент рассматривался в разрезе неправильного подхода Центра к проблеме Нагорного Карабаха.
Так, например, в открытом письме в адрес Верховного Совета СССР, подписанном 53-мя сотрудниками Ленинградского Всесоюзного научно-исследовательского геологического института - от заведующих отделением и сектором до машинистки, - в частности, говорилось.
«…Пущены в ход беспрецедентные в мировой практике попытки дезинформировать общественность страны и всего мира путем намеренного искажения таких фактов, как геноцид армянского населения в г. Сумгаите 27-29 февраля 1988 г., и последующих событий, вплоть до злодеяний последних дней, как, например, убийство офицеров советской милиции Андрея Тюгаева и Сергея Габы…
Это нанесло и продолжает наносить урон авторитету Советской власти на международной арене… приводит к нигилистическим настроениям народа, прежде всего армянского, который вправе требовать справедливого решения данного вопроса. Всякие варианты так называемых «компромиссных решений вопроса» не что иное, как ущемление… принципа справедливости.
Дальнейшее искусственное затягивание решения вопроса является совершенно недопустимым, поскольку реально мы уже сейчас находимся на грани позорной межнациональной войны, с последствиями более страшными, нежели войны по защите Отечества от врагов внешних».
Это письмо было опубликовано в Ленинградской молодежной газете «Смена», а затем перепечатано лишь в прессе АрмССР и НКАО49.
10 ноября 1989 года в газете «Советский Карабах» было опубликовано письмо в редакцию из Пензы – от родителей и жены погибшего у Агдама Андрея Тюгаева. Убитые горем близкие достаточно ясно выразили свое отношение к происходящему в Азербайджанской ССР и позиции Кремля.
«Незадолго до своей гибели Андрей писал, что азербайджанцы сильно обостряют обстановку в Нагорном Карабахе. Но мы не могли и представить, что разгул фанатизма и вандализма достигнут такой степени, что могут погубить даже представителей МВД СССР… Гнев и возмущение вызывает то обстоятельство, что в тысячной толпе не нашлось людей, которые могли бы схватить за руку убийц. Мы вовсе не хотим сказать, что в Азербайджане нет культурных и гуманных людей. Но, видимо, их голос тонет в общем разгуле националистического озлобления.
…В трагедии Карабаха повинно и центральное правительство. Своей нерешительностью, догматическим подходом к этому вопросу оно только попустительствует разгулу фанатизма и вандализма»50.
Естественно, ни «Правда», ни иные центральные советские СМИ не позволяли подобных откровений на своих страницах.
Тем временем, события нарастали, как снежный ком. Нападения все учащались, становились более дерзкими, столкновения и перестрелки принимали все больший размах.
…В последних числах ноября было произведено нападение отрядов НФА на армянские села Азад и Камо, расположенные в Северном Нагорном Карабахе, на дороге, ведущей из Кировабада в крупное армянское село Геташен. За вооруженными активистами НФА следовали грузовые автомашины для вывоза имущества после изгнания сельчан. Из Геташена пришли на помощь местные жители и дежурившие армянские добровольцы. После нескольких часов перестрелки, понеся потери, нападавшие обратились в бегство, бросив на поле боя грузовики и трехцветное национальное знамя (флаг АДР, ставший впоследствии официальным флагом Азербайджанской Республики).
Предвиденная авторами коллективного письма из Ленинградского геологического института «позорная межнациональная война» была уже совсем рядом, и вина в этом лежала прежде всего на партийно-бюрократическом руководстве СССР, которое не могло и не желало обеспечить безопасность граждан независимо от их национальности.
Собственно говоря, эта война уже шла на границах Нагорного Карабаха в целом, и внутри границ НКАО, в частности. Пройдут какие-то полтора месяца, и безнаказанная агрессия шовинизма выльется в широкомасштабные вооруженные нападения азербайджанских бандформирований на Нагорный Карабах, многодневные армянские погромы в Баку, стычки на границах формально все еще советских и социалистических Армянской и Азербайджанской республик.

Наверх

_____________________________

1 «Советский Карабах», 23.08.1989 г.
2 «Советский Карабах», 11.11.1989 г.
3 Там же
4 «Республика Армения», Российский выпуск, N 3, 28.01.2008 г., стр. 8.
5 Там же
6 Там же
7 «Коммунист», 18.02.1990 г.
8 «Блокада», «Московские новости», N 40, 01.10.1989 г.
9 «Коммунист», 18.02.1990 г.
10 Борис Немцов. Исповедь бунтаря. Москва, Партизан, 2007, стр. 53-54
11 «Конец блокады?», «Московские новости», 22.10.1989 г.
12 Там же
13 «Блокада», «Московские новости», N 40, 01.10.1989 г.
14 Там же
15 «Советский Карабах», 26.09.1989 г.
16 «Советский Карабах», 14.12.1989 г.
17 «Советский Карабах», 07.01.1990 г.
18 Владимир Товмасян. Карабахская мозаика. Москва. 2003, стр. 84-85
19 «Требуем изменить наше положение», «Советский Карабах», 10.11.1989 г.
20 «Советский Карабах», 09.09.1989 г.
21 Там же
22 Всего 8 из более чем 210 сел и деревень имели магистральное газоснабжение
23 «Советский Карабах», 23.08.1989 г.
24 «Советский Карабах», 11.08.1989 г.
25 «Советский Карабах», 05.12.1990 г.
26 «Отрасль в блокаде», «Советский Карабах», 21.11.1989 г.
27 «Советский Карабах», 03.08.1989 г.
28 «Отрасль в блокаде», «Советский Карабах», 21.11.1989 г.
29 Там же
30 «Советский Карабах», 13.10.1989 г.
31 Там же
32 «Советский Карабах», 09.12.1989 г.
33 «Советский Карабах», 26.12.1989 г.
34 «Советский Карабах», 04.07.1989 г.
35 «НКАО: блокада продолжается», «Советский Карабах», 27.10.1989 г.
36 «Советский Карабах», 29.12.1989 г.
37 «Советский Карабах», 09.08.1989 г.
38 «Советский Карабах», 16.08.1989 г.
39 «Советский Карабах», 27.10.1989 г.
40 Там же
41 «Советский Карабах», 01.11.1989 г.
42 Там же
43 «Советский Карабах», 10.11.1989 г.
44 «Советский Карабах», 19.12.1989 г.
45 Там же
46 В.Бахшиян, «Насилие», «Советский Карабах», 09.12.1989 г.
47 «Советский Карабах», 29.10.1989 г.
48 «Драма на шоссе», «Правда», 20.09.1989 г.
49 «Советский Карабах», 29.10.1989 г.
50 «Убийц – к ответу!», «Советский Карабах», 10.11.1989 г.

 

Наверх

 

 

Rambler's Top100

 
При полном или частичном использовании материалов с сайта, гиперссылка на Сумгаит.инфо обязательна. © 2005 res(a)sumgait.info