Сумгаит.инфо Нагорный Карабах: факты против лжи. Глава 6
Home
Этнические чистки
Другое
Корни конфликтов
Правовые аспекты
Архив прессы
Операция "Кольцо"
Нахичеван
Документы

Сумгаит 1988
Баку 1990
Марага 1992
Другие

Ходжалы
Ссылки
Форум
О сайте

Арсен Мелик-Шахназаров

Нагорный Карабах: факты против лжи

Информационно-идеологические аспекты нагорно-карабахского конфликта


[Содержание] [От автора] [Глава 1] [Глава 2] [Глава 3] [Глава 4] [Глава 5] [Глава 6] [Глава 7] [Глава 8] [Глава 9] [Глава 10] [Глава 11] [Глава 12] [Глава 13] [Глава 14] [Глава 15] [Приложение]


Глава 6. Первая кровь

 

«В десятых числах августа Арешский, Джеванширский и другие уезды взбудоражил страшный слух: армяне у села Ванк напали на мирных кочевников и вырезали множество женщин и детей. 300 вооруженных всадников из Агдама двинулись на место происшествия и там удостоверились, что вышла перестрелка из-за 7 украденных баранов, убито 2 татарина, ранено несколько армян. Подобные ссоры случались ежегодно, и гораздо более кровопролитные. Но повод был найден».

Газета «Тифлисский листок», 21 августа 1905 года

 

Так уж повелось, но советское общественное мнение, - а точнее будет сказать, зомбированное на протяжении десятилетий массовое сознание, нуждалось в официальном разжевывании и разъяснении, «что такое хорошо, и что такое плохо». В полном соответствии с этим социальным инстинктом и действовали верховные власти СССР после исторической карабахской сессии 20 февраля 1988-го.
Советским людям в первых же сообщениях ТАСС объявили, что за переподчинение Нагорно-Карабахской автономной области выступают «экстремисты». Позже, с легкой руки партийных писак в многочисленные статьи вошла крылатая фраза о том, что «перестройка - не перекройка». В Азербайджане нашли более понятную формулу для масс: «Азербайджан – не пирог, от которого можно отрезать лакомый кусок», впервые всплывшую в телеграмме, посланной за подписью 250 (!) сотрудников АН АзССР в Ереван, в Президиум АН АрмССР 29 февраля 1988 года.
Дело оставалось за малым: необходим был удобный кровавый инцидент, чтобы ярлык «экстремизма» стал более убедительным. При этом таковой инцидент вовсе не обязан был стать хронологически первым: отлаженная пропагандистская машина просто раструбила бы о нем, замолчав все предыдущие. Так оно впоследствии и произошло.
Между тем, даже осознавая всю нелогичность и пагубность поисков того, кто «первый начал», следует отметить, что эксцессы в связи с очередным поднятием нагорно-карабахской проблемы имели место задолго до февраля 1988-го. Предшествовавшие ему события в последние годы усиленно искажались официальной пропагандой Азербайджанской республики и ее союзников, поддерживались старые и создавались новые пропагандистские мифы и штампы.

Дела минувших дней?

«Армяно-татарские» отношения в Закавказье на протяжении первых двадцати лет XX века не отличались мирным характером. Они изобиловали погромами и кровавыми стычками, которые в царской России официально лживо именовали «армяно-татарскими столкновениями».
Лживо, потому что, как свидетельствуют практически все без исключения источники тех лет, погромы и резня начинались исключительно как как направленные против армян, и лишь последующее противодействие армянской стороны приводило уже действительно к столкновениям.
На рубеже XIX–XX веков царская администрация считала армян наиболее нелояльным элементом на Кавказе. Самодержавие рассматривало их в качестве наиболее либерально-прогрессивного, революционного и, следовательно, наиболее опасного элемента среди «туземных» народов Кавказа. Армянские рабочий класс и особенно буржуазия были наиболее многочисленными и «продвинутыми» в своем роде в сравнении не только с другими «туземцами» Кавказа, но и даже с местными русскими.
Словом, армяне представляли из себя нечто вроде кавказских поляков: более половины народа живет за пределами России и бузят там чего-то, свободы хотят.
Ослабление армянского фактора было на руку самодержавию. Наконец, натравливание темной мусульманской массы на армян надежно отвлекало эту самую массу от борьбы за собственные гражданские права, понятие о которых у нее тогда отсутствовало напрочь.
Вражда всегда начиналась с того, что в фанатичную и отсталую мусульманскую массу властями исподволь вбрасывался лозунг о желательности «наказать» нелояльных бунтовщиков-армян. За этим следовало вооружение «татар», зажигательные речи мулл о кровожадности и преступной сущности армян, наживающихся-де за счет мусульман, с призывами начать резню неверных, какая-либо провокация, а затем начинались погромы. Именно так все начиналось в 1905-1906 годах.
Тогда одна за другой следовали волны армянских погромов; но потерпевшая сторона вскоре сорганизовывалась и начинала давать отпор, который становился все сильнее от случая к случаю. Теперь уже «татары» стали нести угрожающие человеческие потери. Затем в дело вступали до того сторонне наблюдавшие за всем войска, следовали призывы к миру, попытки разоружения сторон и так далее. До новой провокации.
И слухи, слухи, которые непременно сопровождали погромы и резню, особенно на первом их этапе или тогда, когда требовалось возобновить организованное кровопролитие.
Наиболее, на наш взгляд, объемное и полноценное современное исследование событий 1905-1906 гг. в Закавказье было осуществлено публицистом Павлом Шехтманом в его материале «Пламя давних пожаров», опубликованном в 1992-1993 гг. в московском журнале «Pro-Armenia»1. Основываясь на корреспонденциях и материалах российских периодических изданий тех лет, - прежде всего издававшихся в Закавказье русскоязычных газет и журналов, - Павлу Шехтману удалось не только отобразить факты, но и передать настроения, ощущения свидетелей и участников тех драматических событий.
Удивительным образом, читая публикации современников о событиях 1905-1906 годов, ловишь себя на мысли, что в 1988-1991 годах в Советском Союзе происходило продолжение тех же самых событий, как будто и не было между ними перерыва лет этак в восемьдесят с лишком.
Но во времена самодержавия пресса была официальная или оппозиционная, партийная, бульварная, национально-конфессиональная либо даже «черносотенная», - но все же более или менее свободная. Так что, при желании читатель практически в любой точке империи мог составить свое собственное мнение о происходившем в Закавказье, выбирая тот или иной внушавший ему доверие источник информации.
В годы же перестройки и гласности такого выбора не было, ибо все СМИ были официозными и партийными и вещали, писали только то, что было просеяно сквозь сито цензуры или рождено в недрах ЦК КПСС.
Потому-то советские люди имели очень мало возможностей создать собственное представление о событиях «в Нагорном Карабахе и вокруг него». Если бы в те годы граждане получили возможность посредством СМИ знакомиться с репортажами и свидетельствами очевидцев событий начала XX века, они вновь открыли бы для себя немаловажную истину о том, что все новое, – это хорошо забытое старое.
Особенно удивительным было то, что возникавшие и широко распространявшиеся накануне резни и столкновений слухи и имевшие место реальные провокации начала века были практически идентичными тем, что возникали и имели место в 1988-1991 годах в период советской перестройки.
Приведем некоторые выдержки из материала П.Шехтмана «Пламя давних пожаров», раскрывающие давешнюю технологию подготовки погромов на стадии создания и раздувания ложных слухов2.
«Но как же объясняли происходящее татары? Разумеется, они утверждали, будто являются невинными жертвами армянских зверств. «Прежде всего, на сцену выступают «фидаи». Оказывается, эти фидаи всегда притесняли мусульман. Кроме того, они смущают татар, убеждая их «итти против Царя», и т. д. Кровопролитие начали армяне, убив мусульманина 6 мая… затем армяне разгромили несколько татарских сел» («Санкт-Петербургские ведомости», 01.07.1905 г.).
От Борчалу до Тавриза среди татар распространялись красочные истории о том, как армяне под звон колоколов резали беззащитных мусульман; как убили, якобы, эриваньского шейх-уль-ислама; как в Нахичевани «армянские звери» будто бы ворвались в мусульманскую баню и перебили женщин и детей.
Появились... телеграммы, искажающие факты и исходящие от татарско-исламистской партии, группирующейся вокруг газеты «Каспий». Видные представители этой партии... продолжали в течение весны и лета агитировать против несчастных армян, измышляя события вроде, будто бы, сожжения в бане армянами татарских женщин, нападений на мулл, ограбления мечетей. Измышления эти были опровергнуты... уважаемым на Кавказе мусульманским писателем Султановым. О них ни слова так же не говорилось ни в донесении... генерала Алиханова, (мусульманина), ни сменившего его принца Людовика-Наполеона... «Сторонники «Каспия» - это «группа, которой единственно только на руку все эти ужасы, тогда как несчастный мусульманский народ оплачивает их своей кровью и потом» («Сын Отечества» 23. 08.1905 г.).
…Однако татарские идеологи не оставили своих усилий и распустили слух, будто в Шуше армяне ворвались в мусульманскую школу, перерезали 20 мальчиков-персов и отрезали им уши и носы. Эту историю специальная делегация рассказала персидскому шаху, проезжавшему тогда через Закавказье; однако генерал Ширинкин опроверг ее официально («Сын Отечества», 02.10.1905 г., 2-й вып.).
…В Джаграх (под Нахичеванью) татары сожгли 100 армянских домов, убили 51 армянина и ранили 13. В Тумбуле убили 20 человек и сожгли село. «У многих были метлы, облитые керосином, — рассказывал очевидец, — они подкладывали их под дома и зажигали их. Толпа кричала: «Иа Али!», а главари призывали: «Бейте неверных, все эти земли должны принадлежать нам: они не русские, а персидские земли!» («Санкт-Петербургские Ведомости»,11.08.1905 г.).
В десятых числах августа Арешский, Джеванширский и другие уезды взбудоражил страшный слух: армяне у села Ванк напали на мирных кочевников и вырезали множество женщин и детей. 300 вооруженных всадников из Агдама двинулись на место происшествия и там удостоверились, что вышла перестрелка из-за 7 украденных баранов, убито 2 татарина, ранено несколько армян. Подобные ссоры случались ежегодно, и гораздо более кровопролитные. Но повод был найден. Вооруженные шайки стали останавливать дилижансы; таким образом «взяли в плен», предварительно ограбив, 100 пассажиров-армян» («Тифлисский листок», 21.08.1905 г.) 15 августа Агдам был окружен полчищами вооруженных татар».
Как мы увидим ниже, слухи, последовавшие за принятием сессией Облсовета НКАО решения от 20 февраля и предшествовавшие резне в Сумгаите, равно как и последующие действия с азербайджанской стороны, были будто бы скалькированы с приведенных выше газетных сообщений 100-летней давности…

Эксцессы советского периода

С установлением в Закавказье советской власти резня, погромы и межнациональные столкновения постепенно сошли на нет. В начале 1920-х еще нередки были случаи нападений на армянские села, угоны скота, кровавые споры из-за воды и земли, - от которых многие армянские села были просто отчуждены вследствие дискриминации при проведении границ Автономной области Нагорного Карабаха. Но, во всяком случае, со второй половины 1920-х ни о чем подобном прежним распрям нам не известно.
Тем не менее, и в советское время в Нагорном Карабахе изредка происходили эксцессы на межнациональной почве, иногда они даже выливались в более крупные столкновения. Как, например, это было летом 1967 года в Степанакерте, когда возмущенные нарочито мягким приговором главе банды Мамедову и его родственникам, совершившим убийство 8-летнего армянского мальчика, потерпевшие совершили самосуд над осужденными. Как известно, это событие стало предлогом для ввода в НКАО сил МВД и массовых арестов, что позволило тогда властям АзССР перевести всенародное требование карабахцев в разряд «межнациональной склоки»3.
Вскоре после этих событий в Степанакерте неизвестный бросил с крыши здания боевую осколочную гранату на группу стоявших близ него азербайджанцев, среди которых в результате были убитые и раненые.
В середине 1970-х столкновение на межнациональной почве имело место в Северном Карабахе, между группой жителей армянского села Геташен Ханларского района АзССР и расположенного неподалеку азербайджанского села Аджикенд того же района. Поводом послужило изнасилование 12-летнего мальчика из Геташена двумя жителями азербайджанского села; последние затем пытались откупиться от суда, что вылилось в кровопролитную стычку.
В 1977 году в Шуше произошло убийство, вновь взбудоражившее всю область. Председатель колхоза и агроном из армянского села Ехцаог приехали в райцентр. Неожиданно к ним подошел молодой человек и, улыбаясь, сказал по-азербайджански, что «сегодня-де должен убить армянина, так что решайте, кому из вас быть убитым». Пока сельчане поняли, о чем идет речь, убийца нанес смертельный удар ножом в сердце агроному. В этом случае показателен тот факт, что убийца (курд по национальности), был родным братом заместителя председателя Исполкома областного Совета народных депутатов НКАО Сурхая Беглярова. Однако осуждение брата за преднамеренное убийство с явным национальным подтекстом не помешало Беглярову и дальше исполнять свои обязанности. Излишне говорить, что ничего подобного не могло быть, видимо, нигде больше в Советском Союзе, кроме как в АзССР.
Летом 1983 года обстановка в области опять чуть не взорвалась, после того как пятеро молодых азербайджанцев изнасиловали 17-летнюю жительницу Степанакерта, изрезали ее ножами и бросили тело убитой к монументу погибшим в Великой Отечественной войне.
Излишне говорить, что в условиях негласно узаконенного сверху апартеида в Нагорном Карабахе каждое такое преступление рассматривалось местными жителями не просто как преступление против конкретных лиц, но против карабахских армян в целом.
Некоторые эксцессы не были связаны с жертвами, но носили не менее подстрекательский характер и, оставаясь безнаказанными, не меньше чем преступления против граждан обостряли межнациональные отношения в регионе.
Так, в июле 1969 года в крупном армянском селе Бананц, что в северной части Нагорного Карабаха (Дашкесанский район АзССР), ночью, за два дня до открытия был варварски разрушен памятник погибшим на полях Второй мировой (Великой Отечественной) войны сельчанам. Это было сделано по приказу секретаря райкома партии Сулейманова, который на месте лично отдавал распоряжения будьдозеристам о сносе памятника, построенного с элементами армянских народных мотивов. «Это Азербайджан, - заявил прибывший с милицией Сулейманов, - и здесь ничего армянского не может быть». После многочисленных обращений граждан в Москву начался было скандал, но его успешно замяли, а самого секретаря райкома перевели на другую должность, с повышением.

Чардахлу: превентивный погром

С началом перестройки и объявлением политики гласности борьба за воссоединение Нагорного Карабаха с Армянской ССР просто не могла не возобновиться. Это логически вытекало из событий всех предыдущих десятилетий, в том числе середины 1960-х.
С середины 1987 года в НКАО вновь началось некое брожение. Направлялись в центр письма и петиции, начался, как и в 1965-м, сбор подписей под требованием о воссоединении. Все эти обстоятельства, естественно, были прекрасно известны в ЦК КП Азербайджана, руководстве республики. Областное и республиканское КГБ своевременно докладывали соответствующую информацию «на самый верх» в Баку.
Ясно было и то, что времена изменились, и одними провокациями, как в 1967-м, волну не сбить, по тюрьмам активистов не пересажать: перестройка-таки!
Поэтому нет сомнения в том, что еще в 1987 году действительные, а не формальные руководители АзССР, - а их надо было искать в республиканском КГБ и среди близких к клану Гейдара Алиева людей, - рассматривали различные варианты усмирения непокорных карабахских армян. Несомненно, вопросы возможных погромов тоже рассматривались в тиши неких бакинских кабинетов. Нужен был полигон, опытный участок, на примере которого можно было отработать возможные варианты последствий.
Такой повод вскоре представился в Северном Нагорном Карабахе, в селе Чардахлу Шамхорского района, - родине советских маршалов Ивана Баграмяна и Амазаспа Бабаджаняна. К тому времени оба маршала уже скончались, и село было лишено их высокого покровительства в Москве.
К осени 1987-го в Чардахлу назрел конфликт, связанный с попыткой районной азербайджанской администрации убрать директора совхоза, противившегося дальнейшему разорению богатого хозяйства испытанными методами властей республики. Здесь было и укрупнение хозяйства путем присоединения к мощному чардахлинскому совхозу убыточных хозяйств удаленных азербайджанских сел, и отрезание от армянского села земель и т.п.
Противодействовавший всему этому директор Чардахлинского совхоза им. Маршала И.Х.Баграмяна был орденоносцем-ветераном войны, да еще вернувшимся в родное село после многих лет жизни в Ереване. Последнее было прямым вызовом, оскорблением для районных властей! Ведь любимым предупреждением первых секретарей районов, куда были включены раздробленные земли северной части Нагорного Карабаха, в адрес «неподдающихся» руководителей армянских сел было: «Не пора ли и тебе переехать в Ереван?» (или как вариант - «убираться в Армению»).
Почти полгода, с июля по ноябрь 1987 года, первый секретарь Шамхорского райкома компартии М.Асадов, пользуясь безусловной поддержкой партийного руководства республики, проводил политику выживания армянского населения из села Чардахлу. Отчаявшиеся жители села направили в Москву делегацию из 18 человек. Делегация была принята во многих союзных инстанциях, но вмешательство Москвы ограничилось увещевательными звонками в Баку.
Возмущенные сельчане сообщали Генеральному прокурору СССР А.Рекункову: «За продажу 20 тонн ненужной совхозу соломы соседнему хозяйству Асадов отобрал партийный билет и освободил от занимаемой должности директора нашего совхоза Егияна С. А. , предложив ему уехать в Ереван... Народ не согласился с противозаконными действиями Асадова. Стал он угрожать высылкой чардахлинцев в течение 24 часов, оскорблять женщин нецензурными словами. За три месяца послал из района семь комиссий, чтобы найти компрометирующие материалы против Егияна. Однако, несмотря на тенденциозность проверки, улик не обнаружили. Не установили нарушений и две комиссии из Баку. Но Асадов не унимался. Посланный в Чардахлу секретарь райкома комсомола направил машину на возмущенных женщин, отстаивающих свои права, и нанес им увечья…»4
1 и 2 декабря 1987 года первый секретарь Шамхорского района Асадов лично, в сопровождении более полусотни сотрудников районной милиции и пожарных машин наведывался в Чардахлу. То, что там происходило в эти два дня, можно было сравнить с набегом разбойничьей шайки.
Из письма группы чардахлинцев Генпрокурору СССР от 3 декабря: «Асадов 2 декабря с еще большим отрядом милиции организовал очередной погром на родине маршала Баграмяна в день 90-летия со дня его рождения. На этот раз избили и арестовали 30 человек. Такому садизму и беззаконию может позавидовать любой расист из колониальных стран. Теперь стало ясно, что Асадов свои действия вынашивал давно, ему нужен был предлог, такого противодействия народа он не ожидал, так как опустошение других армянских и русских сел шло гладко»5.
«Трудно представить, что такое возможно в наше время, в условиях перестройки, демократизации нашего общества, – писали сельчане министру внутренних дел СССР А. Власову 16 декабря. - 1 декабря с. г. в 20.00 в село прибыл Асадов с отрядом милиции в 100 человек, чтобы провести партийное собрание по решению вопроса о назначении нового директора совхоза. Когда им это не удалось, они стали избивать жителей села, а затем арестовали и вывезли на заранее пригнанном автобусе 15 человек»6.
А вот выдержка из письма А.Власову работницы совхоза, матери 6-х детей Нвард Карапетян: «Меня побил сам секретарь райкома Асадов - ударил ногой в спину, кулаком в грудь. Милиционеры меня избили и выкинули на балкон. Ко мне подбежали три работника милиции в милицейской форме и пытались бить. Я стала просить, чтобы меня не трогали, потому что я себя плохо чувствую. Но один из них сказал, что «ничего, я должна сдохнуть», добавив нецензурную брань. Тут они схватили меня, избили, потом втроем схватили меня за руки и выбросили с балкона на землю. Ударившись об землю головой, я потеряла сознание. В бессознательном положении я находилась более двух часов. Меня забрали односельчане»7.
«Убедительно просим Вас лично вмешаться и помочь нормализовать обстановку в нашей деревне и в целом районе, дать коллективу совхоза самому, в соответствии с законом о государственном предприятии, решить вопрос о его директоре, - обращались к министру внутренних дел СССР участники и инвалиды Отечественной войны Г. Мартиросян, Д. Петросян, Р. Минасян, Г.Оганесян. - Мы надеемся также, что нарушители социалистической законности, организаторы избиений и погромов в селе Чардахлу понесут заслуженное наказание».
Корреспондент «Известий» Александр Беккер по заданию редакции был направлен из Москвы в Чардахлу исследовать причины и суть конфликта между дирекцией совхоза им. Баграмяна и руководством Шамхорского района Азербайджанской ССР.
Однако по возвращении А.Беккера в редакцию главный редактор «Известий» Николай Ефимов отказался печатать подготовленный корреспондентом правдивый материал. Это было не удивительно, ибо сам редактор был в свое время избран депутатом Верховного Совета СССР… от соседнего с Шамхорским, Казахского района АзССР.
Александр Беккер был вынужден уволиться из «Известий», но его материал «У прошлого в плену» все-таки увидел свет: 24 декабря 1987 года он вышел в газете «Сельская жизнь». Этот материал стал единственным в советской прессе свидетельством превентивной расправы над жителями карабахского села.
«Чардахлу - село известное. Второго такого в стране нет. Отсюда вышли два маршала - И. Баграмян и А. Бабаджанян, три Героя Советского Союза, село дало Родине пять генералов и 199 офицеров, послало воевать 1254 сыновей и дочерей - каждого шестого жителя, 341 чардахлинец сложил голову за свою землю. Отсюда незадолго до войны ушел служить и Сурен Егиян», - начинал рассказ А.Беккер, плавно переходя к конфликту между председателем колхоза и главой района8.
Очевидно, что даже в декабре 1987 года прямым текстом невозможно было изложить истинную суть конфликта между районной и сельской властью. Но между строк об изъятии у директора Егияна партбилета «самодуром» Асадовым (формально за продажу за 8 тыс. руб. 80 тонн соломы хозяйству соседнего Кедабекского района; покупатели успели вывезти лишь 20 тонн) прослеживались истинные причины страстного желания районных властей убрать не в меру самостоятельного руководителя совхоза.
«В село стали возвращаться блудные дети Чардахлу. Из Еревана, Сумгаита. Кировакана, Пятигорска. Инженеры и рабочие, молодые и в возрасте, поодиночке и семьями. Ехали, кто в глаза не видел Егияна. За полтора «его» года на родину вернулось 38 семей —122 человека! Вернулись, вопреки циничному: «Где хорошо, там и родина». Вернулись, потому что родина там, где ты родился и живешь в согласии с собой и людьми…
За два года совхоз им. Баграмяна отдал шамхорским хозяйствам сотни тонн пшеницы, сена, соломы, сотни племенных овец и баранов. Именно отдал - 171,6 тысячи рублей никто не перечислил. Тут первый секретарь пальцем не повел.
Если читатель усомнится, что от соломы вспыхивает такой «пожар», то окажется прав. Переполнил Егиян чашу терпения райкома. Через меру оказался своевольным»9.
Очевидно было, что конфликт в Чардахлу имел под собой хорошо видную на месте национальную подоплеку, что следует хотя бы из отрывков писем чардахлинцев к большим московским начальникам. Но даже смелый по тем временам журналист, потерявший работу в престижной газете из-за своей принципиальности, не мог назвать белое «белым»: ведь в Советском Союзе начисто отрицали наличие национальных противоречий.
От превентивного погрома в Чардахлу до резни в Сумгаите оставалось всего лишь около 4 месяцев.

«Кафанский миф»

Уже на следующий день после сессии Областного совета НКАО принятое ею решение от 20 февраля 1988 года ни для кого не было секретом ни в Азербайджане, ни в Армении. Азербайджанские высокопоставленные партийные лидеры, вплоть до второго секретаря ЦК КПА Коновалова и заведующего административным отделом ЦК КПА М. Асадова (того самого руководителя Шамхорского района, ушедшего на повышение в Баку после погрома в Чардахлу), еще накануне сессии наезжали в Степанакерт, где прямым текстом угрожали местным депутатам и руководству Облисполкома. Из этих угроз следовало, что «100 тысяч азербайджанцев готовы устроить бойню в Карабахе», что «Карабах превратится в одно большое кладбище» и т.п.
Сразу же после сессии в АзССР наметилось некое очевидное брожение: партийные лидеры неоднократно посещали прилегающие к НКАО населенные азербайджанцами районы, в легальных и подпольных мечетях муллы вели зажигающие антиармянские проповеди, усиленно раздувались слухи.
Один из особенно упорных слухов был связан с якобы имевшим место насильственным выселением армянами азербайджанцев из сел Кафанского района АрмССР, что в Зангезуре. «Кафанский миф» так и остался мифом, но предшествовавшая слухам провокация была реальной: сразу после 20 февраля азербайджанские эмиссары наведывались в этот район Армении, и в результате их агитации несколько сотен крестьян действительно снялись с места и временно выехали в ряд районов АзССР.
Константин Воеводский, ленинградский математик и публицист, один из создателей «Санкт-Петербургского Комитета гуманитарной помощи Арцаху» опубликовал немало материалов по карабахской и региональной тематике. К «кафанскому эпизоду» он обращался в своем материале «Перестройка в карабахском зеркале», опубликованном в 1992-1993 гг. в нескольких номерах издававшегося в Москве журнала «Pro-Armenia».
«Еще до сессии Нагорно-Карабахского Облсовета в граничащий с Азербайджаном Кафанский район Армении нагрянула воинская часть для предотвращения резни азербайджанцев, назначенной согласно «поступившим в Москву сигналам» на 20 февраля. 26 числа в Кафан прибыл генерал Альберт Макашов с полномочиями мобилизовать войска из Нахичеванской АССР. Проверяющие из ЦК КПСС, КГБ и МВД СССР, штаба ЗакВО никаких признаков готовящихся беспорядков не обнаружили… Вдумчивые эксперты в лампасах провели даже анализ миграции азербайджанцев из района. Он не дал ничего примечательного, если не считать внезапного отъезда примерно 200 азербайджанцев в Баку 27 февраля одним поездом. По словам этих людей, причиной их отъезда были уговоры родственников из Азербайджана.
Маневры этого поезда и вокруг него весьма загадочны. Примерно на полпути он был задержан в райцентре Имишли, куда для бесед с пассажирами прибыли зампредсовмина АзССР А.Расизаде, руководители Имишлинского и Зангеланского районов Азербайджана и вызванные телефонограммой руководители Кафанского района. Пассажиры заявили об отсутствии у них претензий к армянам, после чего поезд продолжал путь. Недостаток фактических данных оставляет слишком много свободы для различных версий этой железнодорожной одиссеи. Вот как суммирует свои впечатления тогдашний первый секретарь Кафанского райкома: «При возвращении назад (из Имишли. - К. В.) на машинах руководящих работников соседней республики мы были остановлены агрессивно настроенной толпой, которая забросала автомашины камнями. Здесь мы, втянутые в провокацию вместе с азербайджанскими руководителями, наивно подтверждали факты о стабильном положении в Кафане, не зная, что в Сумгаите уже идут погромы (Р.Гонян, «Что было в Кафане», «Коммунист» (Ереван), 09.01.1990 г.)»10.
Несколько позже информация об итогах проверок, подтвердившая отсутствие какого-либо притеснения азербайджанцев в Кафанском районе, была передана по АзТВ, попала она и в центральную прессу»11.
Тем временем, выступавшие на митингах в АзССР ораторы говорили о прибывших из Кафанского района АрмССР как об «изгнанных из Армении», которых якобы били, унижали и т.п.. Агитаторы распускали слухи о якобы замученных азербайджанцах, изнасилованных женщинах, детях с отрубленными пальчиками… Все это, естественно, было полной чушью от начала до конца, однако наэлектризованные националистически настроенные толпы воспринимали все за чистую монету. Чем дальше от места вымышленного события происходил митинг, тем больше небылиц накручивалось на стержень провокационного вымысла.
…По истечении времени небылицы вокруг «Кафанских событий» стали раскручиваться официальной азербайджанской пропагандой и ее союзниками. Одна из последних по времени серьезных попыток «протолкнуть» мифическую версию о якобы имевшем место до резни в Сумгаите изгнании азербайджанцев из Армянской ССР была предпринята в посвященной карабахскому конфликту книге британского публициста Томаса де Ваала «Черный сад».
Англичанин голландского происхождения Томас де Ваал возглавляет отдел Кавказа в британском Институте по освещению войны и мира (Institute for war and peace reporting), - организации, тесно связанной со спецслужбами и призванной формировать общественное мнение о тех или иных событиях и процессах в мире в соответствии с запросами британского Форин офиса. Де Ваал многократно бывал в закавказском регионе, собирая материалы об азербайджано-карабахском конфликте, встречался с участниками событий: простыми людьми и высокопоставленными военными и чиновниками, экспертами и журналистами, карабахскими, азербайджанскими и армянскими руководителями, международными посредниками в процессе урегулирования.
В 2003 году он издал на английском языке книгу «Черный сад. Армения и Азербайджан между миром и войной»12 ставшей апологетикой англо-американского подхода к нагорно-карабахскому конфликту.
Это подход можно охарактеризовать как «чуть завуалированный проазербайджанский», в силу естественных политико-экономических интересов тандема в регионе Закавказья и всей Передней Азии.
В 2005 в Москве тиражом в 3000 экземпляров вышел перевод книги на русский язык13. Позже вышло еще одно издание книги де Ваала на английском.
Несмотря на содержащиеся в книге многочисленные передержки, общий подход автор весьма талантливо изобразил как «нейтральный». Это было достигнуто внесением в текст ряда объективных свидетельств и деталей, равно как и некоторым отступлением от традиционной для ведущих англо-американских СМИ солидаризации с турко-азербайджанскими измышлениями на тему конфликта.
Посмотрим, как бесхитростно, можно сказать, играючи де Ваал раскручивает «Кафанский миф».
Вначале он голословно утверждает, что после вполне реальных событий в Чардахлу «вскоре разыгралась трагедия на юге Армении, в Мегрийском и Кафанском районах, где во многих деревнях компактно проживали азербайджанцы. В ноябре 1987 года на железнодорожный вокзал Баку прибыли два товарных вагона с азербайджанцами, вынужденными бежать из Кафана из-за межэтнических столкновений. Сведений об этом инциденте сохранилось очень мало, в прессе его совсем не освещали»14.
Никаких ссылок на источники, естественно, автор «Черного сада» и не мог привести ввиду их полного отсутствия как в советских официальных СМИ тех лет, так в «самиздатовских» оппозиционных изданиях, равно как и в зарубежной, западной прессе. Ибо «кафанский инцидент» был от начала до конца вымышленным. Он стал раскручиваться бакинской пропагандой уже после января 1990-го года, когда потребовался дополнительный «контраргумент» против обвинений в армянских погромах в Баку, движущей силой которых будто бы стали азербайджанцы-беженцы из Армении.
По мнению де Ваала, «никто еще подробно не рассказывал об этих самых первых беженцах, главным образом потому, что азербайджанские власти постарались скрыть информацию о них»15.
Почему вплоть до 2000 года, когда де Ваал брал интервью у своих очевидцев, никто не рассказывал «об этих самых первых беженцах», и в чем был интерес азербайджанских властей, – от коммунистов Кямрана Багирова, Абдурахмана Везирова, Аяза Муталибова, «народнофронтовца» Абульфаза Эльчибея до Гейдара Алиева, - «скрыть информацию о них», автор «Черного сада» благоразумно умолчал.
Но, пишет де Ваал, «остались очевидцы тех событий». И далее приводит «свидетельства» двух бакинцев. Первое из них принадлежит некоей Свете Пашаевой – «овдовевшей бакинской армянке», которая «рассказала, как она увидела прибывших в Баку беженцев и как она носила им одежду и еду». Тут же, в сноске автор говорит про «свидетельницу»: «Это не настоящее имя женщины, которая попросила цитировать ее под псевдонимом»16.
Итак: к некоей анонимной «овдовевшей бакинской армянке» (национальность избрана явно не случайно, для пущей убедительности) «пришли люди и сказали, что из Кафана прибыли два вагона с голыми, раздетыми детьми, и мы пошли туда посмотреть… Это были азербайджанцы из Кафана». Непонятно, почему пришли за помощью («принести, что можно беженцам») именно к армянке, а не к властям, и почему никто из более официальных источников никогда и нигде не свидетельствовал о столь вопиющем для ноября 1987 года (как раз период конфликта в армяно-карабахском селе Чардахлу) инциденте.
Что же далее свидетельствует человек, скрывающийся под псевдонимом «Света Пашаева»?
«Я была на вокзале. И сама видела два товарных вагона. Двери были раскрыты, а к стене были прибиты две длинные доски, чтобы люди не вывалились… Я сама их видела. Там были мужчины, такие деревенские, грязные, с длинными волосами и бородами, старики и дети….»17
Перед глазами сразу возникает картинка «теплушки» с грязными и заросшими беженцами времен «гражданской войны и интервенции 1918-1922 гг. в Советской России». Спрашивается, почему же беженцев не могли привезти в электричке? Или в автобусах, как о том чуть ниже вещает у де Ваала другой «свидетель».
Наконец, каждый, кто видел сельчан-азербайджанцев или просто бывал южнее Кавказского хребта, сразу заметит элемент «развесистой клюквы», которая может «пройти» разве что на Западе или в России, но никак не в Закавказье. Речь идет о «мужчинах, деревенских, с длинными волосами и бородами». Мужчины-азербайджанцы, тем более сельские жители, никогда не носили «длинных бород» (за исключением бород немногих истинно верующих мусульман), а тем более «длинных волос»: они коротко стриглись и в массе своей носили усы. Последние всегда считались у них символом мужественности, в то время как длинные волосы - чем-то неприличным, постыдным для мужчины.
Здесь мы опять-таки видим попытку воскресить в памяти читателя фильмы про войну. В противном случае придется предположить, что «длинные волосы и бороды» выросли у несчастных «кафанских беженцев» за те часы, максимум полусутки, что их «теплушки» должны были следовать из Кафана в Баку (от Кафана до Баку 380 километров рельсового пути)!
Следующее приводимое де Ваалом «свидетельство» не менее оригинально. Хотя бы потому, что принадлежит Арифу Юнусову, уже упоминавшемуся бакинскому ученому, знатному пропагандисту и фальсификатору на службе официального Баку. К тому же давно и активно сотрудничавшему с азербайджанскими спецслужбами.
Тот будто бы видел 25 января 1988 года, идя на свою тогда работу, в Академию наук, как в центре Баку «четыре красных «Икаруса» стояли перед зданием Верховного Совета. Юнусов вспоминает пассажиров тех автобусов: «Все они были в ужасном состоянии. В основном там были женщины, дети и старики. Молодых было мало. Многие сильно избиты. Они кричали…»18.
Как и в первом случае («голые раздетые дети»), и здесь имеются вызывающие жалость и гнев «женщины, дети и старики. Молодых было мало». К тому же избитые и кричащие. И опять-таки, это первое и единственное за многие годы свидетельство столь вопиющего для Советского Союза в январе 1988-го зрелища. Как будто подобное событие в самом центре миллионного города могло пройти незамеченным никем, кроме А.Юнусова, не стало бы предметом обострения страстей задолго до февральской сессии Облсовета НКАО.
Чтобы сохранить видимость объективности, далее де Ваал ссылается и на противоположную сторону, а именно на бывшего второго секретаря Кафанского райкома партии Арамаиса Бабаяна, который сказал, что «не может припомнить ни одного случая, чтобы азербайджанцы покидали территорию района до февраля». Впрочем, «он подтвердил, что как-то ночью в феврале 1988 года две тысячи азербайджанцев действительно покинули район, но считает, что причиной этого массового исхода стали слухи и «провокации»19.
Как уже отмечалось выше, в армянской и центральной прессе сообщалось, что накануне резни в Сумгаите, несколько сот (по А.Бабаяну в изложении Т. Де Ваала – «две тысячи») азербайджанцев под влиянием приезжих провокаторов снялись с мест, и что именно этих людей на митингах в АзССР представляли как «беженцев из Армении». Об этом сообщалось и в отчете военной комиссии, побывавшей в Кафанском районе уже после резни в Сумгаите.
При этом практически все выехавшие в АзССР вскоре после своего неожиданного отъезда вернулись в места постоянного проживания в АрмССР, которую они вынуждены были покинуть лишь поздней осенью 1988-го, когда в обеих республиках начались депортации и межнациональные столкновения, вызвавшие массовый исход армян и азербайджанцев.
Но де Ваал и здесь лукавит: он подверстал логически правильное по отношению к периоду после декабря 1988-го утверждение: «ни один кафанский азербайджанец так и не вернулся в Армению»20, - в качестве послесловия к рассказу А.Бабаяна о событиях февраля 1988-го…
Между прочим, в конце 1988-го в Баку точно так же распространялись невероятные слухи. В начале декабря, когда после массовой депортации армян из Азербайджанской ССР начался встречный поток азербайджанцев из Армянской ССР, газета «Красная звезда» сообщала: «Вчера во второй половине дня нам позвонила женщина, назвавшаяся Ольгой Ивановной Ивановой и срывающимся голосом сообщила: беженцы, тысячами устремившиеся в Баку из Армении, прибывают со следами зверских издевательств, даже с отрезанными ушами… Представитель УВД Баку заявил: глупости все это. Вчера прибыло 300 человек, все, как говорится, целы. Видимо отдельные группы людей специально распространяют слухи. Почему так считаю? Слишком быстро эти слухи разлетаются»21. Характерно, что и здесь, явно для пущей убедительности, лжесвидетельница представилась вовсе не азербайджанскими, а русскими именем и фамилией.
Однако вернемся к «Кафанскому мифу» в изложении автора «Черного сада». Томас де Ваал вполне серьезно пытается убедить читателя, что как минимум дважды, - в ноябре 1987-го и в январе 1988-года, - в Баку прибыли несчастные «избитые», «голые», «кричащие», «волосатые и бородатые» азербайджанские беженцы из Кафана. И что якобы эти инциденты:

  • прошли незамеченными ни официальной советской, ни полуподпольной самиздатовской, ни «падкой на сенсации» западной антисоветской прессой и «радиоголосами»;
  • не стали не только поводом для всеобщего взрыва, но даже для гласных обсуждений в Азербайджанской ССР соответственно еще за три месяца, и за месяц до событий февраля 1988-го;
  • что азербайджанские власти не воспользовались таким прекрасным предлогом, чтобы если не предпринять превентивные меры, то хотя бы поднять перед Москвой голос против наметившегося в НКАО и вполне ожидаемого в Баку нового витка борьбы за выход автономии из состава АзССР.

Впрочем, с Томасом де Ваалом все очевидно: он просто повторяет современные мифы азербайджанской пропаганды, облекая их в форму бесед-интервью, на основании которых, в общем-то, и основывается вся его книга. А что говорят сами интервьюируемые, это уже как бы и не на совести автора «Черного сада». Как пелось в популярной когда-то песне: «Я его слепила из того, что было!»
Наконец, еще любопытное свидетельство о новых попытках г-на де Ваала подвести «документальную» базу под 20-летней давности «Кафанский миф». На этот раз с использованием родственных «конторе» де Ваала международных структур, щедро финансирующих свои филиалы в ряде стран СНГ, в том числе и в Республике Армения. Ниже речь идет о Международной кризисной группе, чьим рупором в Ереване является Левон Зурабян, бывший пресс-секретарь первого президента РА Левона Тер-Петросяна.
Возглавляемая последним неконструктивная оппозиция «отличилась» после президентских выборов 19 февраля 2008 года, устроив несанкционированные митинги и акции, вылившиеся 1 марта в вооруженный мятеж в центре Еревана, вследствие чего 10 человек погибли и около двухсот получили ранения.
В газете «Голос Армении» от 24 ноября 2007 года была опубликована статья Марины Григорян «Первый исход. К 20-летию событий в Чардахлу». Автор, в частности, пишет:
«Ровно год назад в Ереване проходила одна из многочисленных презентаций книги Т. де Ваала «Черный сад». В ходе мероприятия выступил представитель Международной кризисной группы в Армении Л. Зурабян (последний пресс-секретарь экс-президента). Он рассказал о том, что по поручению МКГ побывал в Кафане, где искал следы тех самых «погромов» конца 1987 года, когда якобы первые азербайджанцы были изгнаны из Армении. Но ничего не нашел. Реакция де Ваала была примерно следующей: «Давайте дальше исследовать кафанские события. Деньги попробуем достать».
На интернет-форуме одного из азербайджанских новостных сайтов на днях появилось воззвание руководителя бакинского офиса Британского института войны и мира (того самого, Кавказский отдел которого возглавляет де Ваал) с просьбой помочь выяснить правду об «азербайджанских беженцах из Кафана в ноябре 1987 года». Участники «прений» на этом форуме договорились уже до «200 тысяч азербайджанцев-беженцев к январю 1988 года». Думается, подобное начало дает полное впечатление о степени правдивости и объективности «истории», создаваемой британским институтом с помощью бакинских коллег»22.
От себя добавим, что бакинский офис Британского института войны и мира возглавляет Лейла Юнусова, по «странному совпадению» – жена уже упоминавшегося Арифа Юнусова. А в годы пребывания у власти НФА – начальник информационно-аналитического центра Министерства обороны АР.
Впрочем, есть вполне объемлющее объяснение того, почему тема «беженцев из Кафана», раскручиваемая на митингах в Азербайджане в конце февраля 1988-го, обросла подробностями, деталями и стала «Кафанским мифом» лишь спустя годы и даже десятилетия.
Все очень просто: провокационные слухи об изгнании из Кафана и насилиях над тамошними азербайджанцами могли лишь возбудить толпу, но им не хватало ни достоверности, ни реальных жертв. Нужен был реальный инцидент, жертвы которого могли быть предъявлены митингующим и объявлены ждущей отмщения «первой кровью».
22 февраля 1988 года последовали события, которые стали вполне приемлемым и удобным предлогом для «ответного шага» азербайджанской стороны в ответ на решение сессии Областного совета НКАО от 20 февраля. Тем более, что центральные советские власти полностью подыграли официальному Баку в широком озвучивании и раскручивании инцидента, вырванного из общего контекста событий на границе НКАО с соседним Агдамским районом АзССР.

Аскеранский инцидент

22-го февраля началось. После митинга в приграничном с НКАО азербайджанском городе Агдаме (родина знаменитого на весь Союз одноименного пойла-портвейна) забурлило.
Как помним, в августе 1905 году «Тифлисский листок» сообщал, что «300 вооруженных всадников из Агдама двинулись на место происшествия», чтобы удостовериться, в чем дело. В соответствии со старым сценарием, но со скидкой на перестроечное советское время, многотысячная толпа (пешая), двинулась из Агдама по направлению к расположенному километрах в пяти-шести по шоссе, на территории НКАО армянскому райцентру Аскеран. По разным данным, толпа насчитывала от 2 до 3 тысяч азербайджанцев, преимущественно молодых мужчин.
На пути эта толпа громила объекты хозяйственного назначения, торговые павильоны, автотранспорт и сельхозтехнику близлежащих армянских сел.
Одновременно в самом Агдаме был остановлен и подвергся нападению рейсовый автобус, следовавший из карабахского райцентра Мартуни в Ереван; пассажирам были нанесены телесные повреждения; сам автобус был изрядно разбит.
Вновь кстати пришлось бы сообщение «Тифлисского листка» от августа 1905-го: «Вооруженные шайки стали останавливать дилижансы; таким образом «взяли в плен», предварительно ограбив, 100 пассажиров-армян».
Вот как описывает увиденное вскоре после нападения на рейсовый автобус бывший председатель Комитета народного контроля НКАО Владимир Товмасян в своей книге «Карабахская мозаика».
«Рано утром 22 февраля я в сопровождении инструктора ЦК КПСС Яшина выехал в Мартунинский район. Площадь перед зданием райкома была заполнена людьми, находящимися там днем и ночью, начиная с 12 февраля. К 10 часам зал в здании райкома был переполнен людьми. Первый секретарь райкома предоставил мне слово для оглашения текста постановления ЦК КПСС. На глазах у всех распечатав конверт, я стал читать вложенный в него текст. Но успел прочитать только первое предложение. Зал загудел, раздались громкие возгласы со всех сторон. Это была реакция на слова «экстремисты», «националисты», «коррумпированные элементы», которыми в обращении характеризовалось волеизъявление народа… Происходящее можно было понять, но то, что случилось в следующее мгновение, не только мы, но и присутствующие в зале не могли понять. Под натиском сотен людей были выбиты двери зала, и в него с криком хлынула толпа. Невозможно было что-либо понять.
Секретарь райкома партии предложил мне с представителем Москвы через заднюю дверь срочно пройти в его кабинет, что мы и сделали. В следующую минуту толпа ворвалась в кабинет первого секретаря райкома. Картина была ужасной. Люди были окровавлены, в руках некоторые высоко держали топоры, металлические прутья, огромные камни. В первых рядах я заметил знакомого мне директора комбината бытового обслуживания Эдика Сагяна, который пытался успокоить людей… Он указал на площадь перед зданием райкома. Мы подошли к окну. Окруженный сотнями людей, в центре площади стоял автобус с выбитыми стеклами, со множеством вмятин на кузове. Для меня все стало ясно, а вот Виктор Михайлович, изрядно напуганный всем происходящим, пока не понимал, в чем дело.
Когда по нашей настоятельной просьбе люди несколько успокоились, водитель автобуса, следовавшего из Мартуни в Ереван, стал рассказывать, как на них в Агдаме напала разъяренная толпа и стала громить автобус, забрасывая пассажиров топорами, металлическим прутьями, камнями. Он весь дрожал и все время вытирал лицо, по которому стекали слезы, и сочилась кровь из многочисленных ран. Это были слезы радости от того, что он сумел в такой обстановке развернуть машину и поехать обратно, чем спас десятки людей от верной смерти»23.
Приведенный отрывок из книги В.Товмасяна, кстати говоря, характеризует и истинное отношение Кремля к происходившему в регионе, так явно проявившееся впоследствии: мирное народное волеизъявление названо «экстремистским». Вооруженные же разбойные нападения в ответ на это волеизъявление расценивались как «хулиганские», а то и просто замалчивались. Именно так было в случае нападения на рейсовый автобус Мартуни-Ереван; советские СМИ замолчали этот акт бандитизма, лишь в армянских прошли сообщения о нем. Характерным было и оружие нападавших: топоры, металлические прутья, камни. Очень скоро те же предметы стали орудиями убийства в азербайджанском городе Сумгаит.
Между тем, двигаясь к райцентру, поселку городского типа Аскеран, толпа из Агдама крушила все на своем пути, останавливала встречные автомобили, громила их, избивала водителей и пассажиров. Около полусотни раненых в результате этого жителей НКАО были доставлены в больницы. Лишь на окраине Аскерана агдамская толпа была остановлена силами двадцати (!) отрядов милиции, в том числе и собственно агдамской, т.е. азербайджанской.
Сотни молодых жителей Степанакерта, прибывшие на подмогу аскеранцам, стояли в ожидании, готовые отразить натиск толпы, если бы ее не сдержали милиционеры. Водители КамАЗазов и КрАЗов местного автотранспортного объединения уже заводили моторы своих грузовиков и были готовы таранить толпу, если она прорвется сквозь милицейские кордоны.
В этой сумятице и прозвучали выстрелы, оборвавшие жизнь двух молодых азербайджанцев. Кажется удивительным, что последовавшие официальные расследования так и не установили, кто стрелял, хотя данные об этом были.
Публицист Александр Василевский, побывавший позже в НКАО, писал в своем очерке «Туча в горах» в № 10 за 1988 год ленинградского журнала «Аврора» об этом странном двойном убийстве:
«Несомненно, по крайней мере, что к убийству одного из них, двадцатидвухлетнего Али Гаджиева, фрезеровщика агдамского станкостроительного завода, армяне Нагорного Карабаха отношения не имеют. Вот что рассказал мне об обстоятельствах гибели Али его родной брат, двадцатидевятилетний инженер-строитель Ариф Гаджиев:
«В Али стрелял милиционер-азербайджанец. Брат умер мгновенно: выстрел был в упор, пуля прошла насквозь, попала в сердце. Между ним и офицером произошел спор. Потом Али схватился за Ульви Вахрамова, своего приятеля, и сказал: «Держи меня, в меня стреляли». И упал. Ульви видел милиционера, который стрелял. Он его не знает, но он хорошо знает другого офицера – агдамского, который сразу посадил стрелявшего в машину и уехал. Недавно подполковник из Москвы Николаев сказал, что сейчас началось новое следствие. Дано объявление в газете с просьбой свидетелей убийства прийти в милицию…»24
О смерти второго азербайджанского молодого человека вообще было мало что известно. По ходу следствия были временно задержаны некоторые жители Аскерана, имевшие официально зарегистрированное охотничье оружие, но причастность кого-либо из них к загадочному убийству так и не была установлена. Наконец, в советских СМИ так и не прозвучала информация о том, что, по крайней мере, один из двух застреленных близ Аскерана азербайджанцев был убит пулей из пистолета, в упор.
…Зато вскоре после этого инцидента в советской прессе, опять-таки, с подачи республиканских средств массовой информации АзССР, появились какие-то байки о председательнице колхоза, депутате советского Верховного Совета АзССР Хурраман Аббасовой, которая-де остановила толпу агдамцев, бросив на землю свой платок. Один воспрянувший в перестроечное время известный поэт-шестидесятник даже рьяно откликнулся на эту пиар-акцию и поспешил написать соответствующее стихотворение. Думается, история про Аббасову с платком была изначально призвана органично вписаться в выстраиваемую тогда партийно-гэбистской пропагандой картину «победы дружбы народов над экстремизмом и национализмом»…
Далее события развивались следующим образом: в последующие дни азербайджанское телеграфное агентство Азеринформ, а вслед за ним – ТАСС, всесоюзное радио и телевидение передали информационное сообщение об убийстве двух азербайджанцев в результате столкновения между жителями Агдама и Аскерана. В Азербайджане вновь на митингах зазвучали возгласы об «убийстве армянами азербайджанцев». К тому же на этот раз, в отличие от мифических «кафанских событий», наличествовали два трупа.
Совершенно очевидно, что 22-го февраля 1988-го у Аскерана была разыграна заранее и тщательно спланированная спецоперация КГБ АзССР, в составе которой с 1970-х полугласно существовал целый отдел по борьбе с «армянским национализмом». Вряд ли стрелявший в агдамского фрезеровщика «милиционер» на деле являлся таковым: вероятнее всего это был переодетый в милицейскую форму оперативный сотрудник КГБ АзССР. Вероятнее всего также и то, что второго агдамца также убили бакинские спецслужбисты. Безрезультатность всех последующих расследований, полное отсутствие какой-либо информации о них лишь свидетельствуют о справедливости подобного вывода.
Подтверждает уверенность в этом и быстро состряпанная в «нужном ключе» информация Азеринформа, ставшая основой и для сообщений всесоюзных СМИ.
Информацию о гибели двух молодых азербайджанцев близ Аскерана, - без упоминания обстоятельств, при которых это случилось, и в отсутствие хотя бы подозреваемых в убийстве, - озвучил и заместитель Генерального прокурора СССР Александр Катусев. И это также прозвучало на всю страну - по Всесоюзным радио и телевидению.
Как пишет в вышеупомянутой статье «Туча в горах» Александр Василевский, «представитель прокуратуры СССР Валерий Василенко, временно исполняющий обязанности прокурора НКАО, согласился со мной, что информация в прессе об убийстве двух азербайджанцев… без дополнительных пояснений была в той взрывоопасной ситуации неуместной»25.
На фоне провокационных сообщений Азеринформа и ТАСС в тени остались другие события в регионе. Прежде всего нападение националистически настроенной толпы из Агдама на Аскеран, избиения граждан армянской национальности на дорогах близ и в самой НКАО. Многотысячные демонстрации и митинги протеста против оскорбительного для армян постановления ЦК КПСС в Ереване, охватившая республику забастовка также остались за бортом скупых и весьма однообразных сообщений телеграфного агентства Советского Союза, которое обычно было прекрасно осведомлено о мельчайших событиях в различных уголках мира. Между тем, забастовки и митинги на несколько дней парализовали экономическую жизнь в Армянской ССР!
27 февраля «Известия» сообщили об обращении Генерального секретаря ЦК КПСС М.С.Горбачева «К трудящимся, к народам Азербайджана и Армении» в связи с событиями в Нагорном Карабахе.
В своем обращении Генсек Горбачев, в частности, говорил, что поднятому вопросу о переходе НКАО из АзССР в АрмССР «придана острота и драматичность, которые привели к напряженности и даже к действиям, выходящим за рамки закона… ЦК КПСС обеспокоен таким развитием событий, оно чревато самыми серьезными последствиями». Горбачев призвал также «отстоять и в этом испытании наш советский интернационализм», «проявить гражданскую зрелость и выдержку, вернуться к нормальной жизни и работе, соблюдать общественный порядок».
Сам текст обращения не был опубликован центральной печатью ни тогда, ни впоследствии. Были даны лишь некоторые тезисы из этого документа, полностью опубликованного лишь в республиканской армянской и азербайджанской прессе, и так и оставшегося неизвестным подавляющему большинству советских читателей. Хотя дело представлялось так, что именно это обращение сыграло решающую роль в деле «стабилизации обстановки» в регионе.
«Наступил час разума и трезвых решений», - таким заклинанием заканчивалось обращение М. Горбачева.
Действительно, в Армянской ССР и НКАО население ответило на обращение советского лидера прекращением митингов и забастовок, массовым выходом на работу. Совершенно иной была реакция в Азербайджанской ССР: как раз в день публикации в местной прессе обращения Генсека начались массовые погромы и убийства армян в Сумгаите.

Наверх

_____________________________

1 «Pro-Armenia», NN 9-10, 1992, 1,2 1993 гг.
2 Доступно также на: http://www.armenianhouse.org/shekhtman/docs-ru/contents.html
3 Подробнее об этом было рассказано в главе «Пробуждение»
4 http://sumgait.info/caucasus-conflicts/chardakhlu-letters.htm
5 Там же
6 Там же
7 Там же
8 «Сельская жизнь», 24.12.1987 г.
9 Там же
10 «Исход азербайджанцев из Армении: миф и реальность», «Pro-Armenia», N 1, 1993 г.
11 О. Кулиш, Д. Меликов, «Черным семенам не прорасти», «Социалистическая индустрия», 27.03.1988 г.
12 «Black garden. Armenia and Azerbaijan through peace and war». New York University press, 2003
13 Томас де Ваал, «Черный сад. Армения и Азербайджан между миром и войной». Москва, «Текст», 2005
14 Томас де Ваал. Указ. соч., стр. 40
15 Там же, стр. 41
16 Там же, стр. 40, 391
17 Там же, стр. 40
18 Там же, стр. 40
19 Там же, стр. 41
20 Там же, стр.41
21 «Красная звезда», 03.12.1988 г.
22 «Голос Армении», 24.11.2007 г.
23 В.Товмасян, «Карабахская мозаика», Москва, 2003, ЗАО «Издательский дом ЭКО», стр. 71-72
24 А.Василевский. «Туча в горах», «Советский Карабах», 11.11.1988 г.
25 Там же

 

Наверх

 

 

Rambler's Top100

 
При полном или частичном использовании материалов с сайта, гиперссылка на Сумгаит.инфо обязательна. © 2005 res(a)sumgait.info