Сумгаит.инфо Нагорный Карабах: факты против лжи. Глава 8
Home
Этнические чистки
Другое
Корни конфликтов
Правовые аспекты
Архив прессы
Операция "Кольцо"
Нахичеван
Документы

Сумгаит 1988
Баку 1990
Марага 1992
Другие

Ходжалы
Ссылки
Форум
О сайте

Арсен Мелик-Шахназаров

Нагорный Карабах: факты против лжи

Информационно-идеологические аспекты нагорно-карабахского конфликта


[Содержание] [От автора] [Глава 1] [Глава 2] [Глава 3] [Глава 4] [Глава 5] [Глава 6] [Глава 7] [Глава 8] [Глава 9] [Глава 10] [Глава 11] [Глава 12] [Глава 13] [Глава 14] [Глава 15] [Приложение]


Глава 8. Ложь во спасение лжи

 

«Выходит, мы хорошие граждане, когда работаем и выполняем планы.
А стоит заговорить о своих правах, как превращаемся
в экстремистов и националистов»

Кнарик Аракелян, Герой Социалистического труда, ткачиха
газета «Советский Карабах», 5 мая 1989 года

 

Помнится, в ходе одного из первых перестроечных телемостов с участием представителей советской и американской общественности одна советская гражданка в пылу спора бросила в эфир: «В СССР секса нет!». Эти слова не только рассмешили полмира, но и стали с тех пор расхожим клише. Но суть-то проблемы гражданка отразила правильно: секс в Союзе, конечно, был, но негласно, так сказать, подпольно. Официально же о нем ничего не говорилось, и это означало, что этот вопрос в Советском Союзе был «решен раз и навсегда»!
То же самое можно было сказать и о национальном вопросе в СССР. Документы партии и правительства, выступления советских лидеров, учебники истории и научного коммунизма однозначно гласили, что национальный вопрос в Советском Союзе решен раз и навсегда, навеки восторжествовала дружба народов СССР, и вообще все идет к тому, что очень скоро отдельные народы окончательно и бесповоротно сольются в новую общность, - единый советский народ.
В соответствии с этой теорией было ясно, что муссирование и тем более официальное поднятие каких-то там национальных вопросов - есть отход от ленинской национальной политики, «удар в спину перестройке», «экстремизм», «национализм» и так далее. Исходя из этого, идеологические инстанции КПСС и дали поручение советским СМИ: как, каким образом освещать неожиданно свалившиеся на кремлевские головы «события в НКАО и вокруг нее».

Что же там произошло?

В СССР мало кто вообще знал о Нагорном Карабахе. Но еще более далеки были советские люди от нелегких проблем горного края, сведений о которых в периодической печати, по понятным причинам, до этого вообще не было. Что же узнал советский читатель из статьи бакинского корреспондента «Известий» «Что имеем - сохранить!», которая явилась первой авторской публикацией на тему карабахского кризиса в центральной советской прессе?1
Во-первых, что «область населяют представители 49 национальностей, самую большую часть составляют армяне». Уже в этой фразе был заложен типичный пример дезинформации-полуправды, так часто позже использовавшейся в карабахском вопросе советской пропагандой, и до сих пор остающейся основным оружием пропаганды азербайджанской. В самом деле, ведь «самая большая часть» вовсе не означает подавляющего большинства населения, коим были в автономии армяне. При наличии 49 национальностей это может быть и 10, и 20 процентов населения.
В то же время из материалов переписи 1979 г. было доподлинно известно, что армяне составляли 75,9% населения НКАО, азербайджанцы – 22,9% русские – 0,8%, а на долю представителей остальных 46 национальностей приходилось всего 0,35 процента или ... 576 человек. Но без этих сведений у читателя создавалось совершенно превратное представление о национальном составе населения области, что навевало заведомое неприятие «переподчинения» автономной области Армянской ССР.
Далее газета сообщала, что «сейчас это один из наиболее развитых регионов республики». Впоследствии это утверждение приказало долго жить, однако сказка о благополучии, якобы царившем в НКАО под властью АзССР, еще долго кочевала по страницам газет и журналов. Кочует и до сих пор по азербайджанским СМИ и интернет-сайтам.
Интересно, что в той же публикации косвенно сообщалось и о сессии областного Совета от 20 февраля, на которой в строго демократических рамках был поставлен вопрос о переходе НКАО из состава Азербайджанской ССР в Армянскую ССР. Однако сообщалось об этом косвенно, потому что по утверждению бакинского корреспондента «Известий» Р.Талышинского, ссылавшегося на неизвестных юристов, «это собрание не может считаться сессией».
Впрочем, версия о том, что сессия Облсовета НКАО, - впервые в истории СССР политически оформившая инициативу «снизу», истинное народное волеизъявление, - вовсе не была сессией, а лишь обращением «группы депутатов» вскоре сошла со страниц центральной печати. Уже 13 марта 1988 г. газета «Московские новости», отличавшаяся уже тогда более «смелым», по сравнению с другими изданиями, изложением событий, мужественно проинформировала читателей о принятом сессией областного Совета решении. Однако в Баку так и не нашли в себе мужества признать очевидное - законность сессии Облсовета, и даже Верховный Совет Азербайджанской ССР, вынужденный в конце концов отреагировать на постановление Совета народных депутатов области, делал вид, что рассматривает… «обращение группы депутатов».
Наконец, из той же публикации в «Известиях» от 23 февраля люди «узнали», что «есть и такие, кто вопрос о передаче НКАО из Азербайджанской ССР в состав Армянской ССР не раз пытался выдвинуть вперед». Под словом «такие» автор вольно или невольно подразумевал народ Карабаха.
В той же статье устами решительно никому не известного бакинского писателя Карабоглы (псевдоним некоего Тельмана Чальяна) читателю сообщили, что «это затемнение» и что оно «пройдет». Но как совсем скоро оказалось, Карабоглы ошибся: «затемнение» не прошло. Да и не могло пройти, потому что речь шла об общенародном требовании, сплотившем, как любили говорить в советское время, «тружеников города и села», руководителей всех рангов и уровней.
Позже тот же неизвестный писатель из Баку высказал парадоксальную мысль на страницах «Советской Культуры», заявив, что если карабахцы осуществят свою заветную мечту о воссоединении с Арменией, то они «станут и экономически, а главное, духовно беднее»2. И хотя в статье «Огонь в кузнице деда» Чальян писал о ностальгии по родному краю, было очевидно, что его чаяния и интересы давно и безнадежно оторвались от надежд и чаяний этого самого народа.
Таким образом, уже первый материал «о событиях в НКАО и вокруг нее» в советской прессе полностью дезориентировал читателя и содержал массу дезинформации. Начало потоку лжи и искажений было положено.
Надо сказать, что за первой ласточкой в «Известиях» другие авторские материалы не последовали. На авансцену вышел ТАСС, сообщивший о «выступлениях части армянского населения с требованием о включении Нагорного Карабаха в состав Армянской ССР», о нарушениях общественного порядка, спровоцированных «отдельными экстремистски настроенными лицами с обеих сторон»3.
О сессии Облсовета вновь не было сказано ни слова. Гласно выраженное стремление всего армянского населения НКАО, подтвержденное решением главного органа советской власти области, по существу, было приравнено к «провокации националистических элементов». В сообщении ТАСС от 24 февраля разъяснялось, что «все это стало возможным в результате призывов безответственных лиц, а также пассивной позиции партийных и советских органов автономной области»4. Было, правда, неясно, о какой пассивности шла речь, если именно сессия Облсовета, то есть местная советская власть, обратилась к Верховным Советам обеих республик и Союза ССР по вопросу о передаче НКАО в состав Армянской ССР?
Что касается «пассивной позиции» партийных органов, то ответ на этот вопрос был дан несколько позднее - 17 марта, когда пленум обкома компартии по всей форме обратился в ЦК КПСС с просьбой положительно решить карабахский вопрос. И если о постановлении сессии Облсовета газеты все же поведали (хоть и с опозданием), то о решении пленума карабахского обкома советская партийная печать так никогда и ничего не сообщила! Такая «гласность» процветала в период «перестройки и гласности».
Правда, упоминание об этом, но опять же косвенное, было сделано на страницах «Известий»: «Да, проблемы Нагорного Карабаха не выдуманы, но, в конце-то концов, о них высказались уже и сессия областного Совета народных депутатов, и пленум обкома партии»5. Думается, однако, что большинство читателей «Известий» так и не догадались тогда, о чем идет речь. Не всякий ведь может читать между строк, тем более, когда информация столь туманна. Так что, советские люди так и остались в неведении относительно позиции обкома «руководящей и направляющей».
В упомянутом тремя абзацами выше сообщении ТАСС одновременно сообщалось о том, что пленум Нагорно-Карабахского обкома партии освободил 24 февраля от обязанностей первого секретаря Б.Кеворкова, безраздельно «царившего» в области на протяжении почти полутора десятилетия. Впрочем, за какие такие «недостатки, допущенные в работе», был освобожден Кеворков, большинству читателей так и осталось непонятным. Во всяком случае, многие советские люди, связав в уме несколько сообщений ТАСС, вероятно, пришли к выводу, что этот самый Кеворков и есть «покровитель безответственных лиц, выдвигающих противоправные требования».
В последующей информации ТАСС от 25 февраля заместитель Генерального прокурора СССР Александр Катусев подверг уничтожающей критике «охотников сплетен», признав одновременно, что в области «были факты правонарушений». Однако каких именно, с чьей стороны, он так и не сказал.
В центральных, как тогда говорили, московских СМИ не было особой разницы в подходах к освещению событий в Карабахе. Даже в выделявшихся на фоне таких зубров советской пропаганды как ТАСС, «Правда» или «Известия» своим либеральным тоном «Московских новостях».
Эта газета издавалась Агентством печати «Новости», - передовым отрядом советского агитпропа и аналогом американcкого ЮСИА6. «Московские новости» выходили сразу на нескольких иностранных языках, большая часть тиража шла за рубеж, где надо было показать, что гласность в СССР никто не отменял. Русскоязычный вариант, конечно же, должен был соответствовать общим для издания критериям, иначе у идеологических противников на Западе появился бы замечательный повод говорить о двойных стандартах Кремля.
Но истинное лицо спущенного сверху либерализма «Московских новостей» опять-таки проявилось с самого начала освещения карабахского кризиса (в последующие годы газета действительно освещала неудобные властям СССР события смелее других официальных изданий). Характерным примером исчезновения гласности в «самом передовом» издании Союза стала история с публикацией письма академика Андрея Сахарова Генсеку ЦК КПСС М.С.Горбачеву от 21 марта 1988 года.
В своем письме видный ученый и правозащитник обращался к Горбачеву по двум наиболее острым национальным вопросам: о возвращении крымских татар в Крым и о воссоединении Нагорного Карабаха и Армении. Касаясь проблемы Нагорного Карабаха, Андрей Сахаров, в частности, писал:
«Вместо нормального конституционного рассмотрения ходатайства органов Советской власти начались маневры и уговоры, обращенные преимущественно к армянам. Одновременно появились сообщения в прессе и по телевидению, в которых события излагались неполно и односторонне, а законные просьбы армянского населения объявлялись экстремистскими, и заранее как бы предопределялся негативный ответ.
К сожалению, приходится констатировать, что уже не в первый раз в обострившейся ситуации гласность оказывается подавленной как раз тогда, когда она особенно нужна.
…Поднятые в этом письме проблемы стали пробным камнем перестройки, ее способности преодолеть сопротивление и груз прошлого. Нельзя вновь на десятилетия откладывать справедливое и неизбежное решение этих вопросов и оставлять в стране постоянные зоны напряжения»7.
Между тем, само письмо «Московские новости» проигнорировали. Вместо него были опубликованы несколько фраз, произвольно надерганных из дополнения академика к своему письму Генсеку. В результате этих манипуляций в стиле детской аппликации, из текста всего-то в три абзаца была выброшена самая главная мысль, содержавшаяся в дополнении к письму Андрея Дмитриевича Сахарова М.Горбачеву. А именно: «Я призываю Верховные Советы Азербайджана, Армении и СССР учесть ясно выраженную волю большинства населения автономной области и областного совета как главное основание для принятия конституционного решения»8.
Тем самым преподносимые как рупор перестройки «Московские новости» сделали как раз то, от чего предостерегал Андрей Сахаров в своем письме: изложили его обращение «неполно и односторонне», подавив гласность «тогда, когда она особенно нужна».
Бурные события в области, в Армении и Азербайджане продолжали оставаться фактически скрытыми от советских людей, которые в те же дни получали массу информации о демонстрациях аборигенов-канаков в Новой Каледонии и палестинцев на территориях, оккупированных Израилем. О том, что происходило под боком, наиболее любопытные узнавали из передач западных «радиоголосов», преследовавших, конечно же, свои цели. Люди тщетно ждали от советских средств массовой информации правдивых сообщений, беспристрастных фактов. Отсутствие правды порождало слухи.

«Послушные» и «непослушные» парни

На первом этапе карабахских событий Азербайджану и не требовалось прилагать особых усилий в своей политико-пропагандистский игре, призванной убедить советских людей в правоте проводимой Баку в отношении НКАО политики. Как уже отмечалось выше, прикрываясь тезисом об «окончательном решении национального вопроса в СССР», Кремль закрывал глаза на националистические перегибы в ряде республик ССР, имевшие следствием дискриминацию и вытеснение «некоренных», точнее - нетитульных национальностей в союзных республиках.
На одной из первых пресс-конференций, посвященных событиям в Нагорном Карабахе, члены антисоветского объединения «Гласность» огласили «раздобытый» ими документ, подготовленный в Институте Востоковедения Академии наук для ЦК КПСС, в связи с событиями в Закавказье. В этом документе содержались рекомендации раздувать малейший инцидент, сваливая все на армян, а также вносить раскол в отношения последних с проживающими в АрмССР курдами. Чем не документ из недр охранного отделения времен раздувания царизмом межэтнической и межконфессиональной розни в закавказских губерниях в начале XX века?
Как уже отмечалось, основной задачей Баку в отношении Нагорного Карабаха в целом и НКАО, в частности, было вытеснение из региона, уменьшение в нем абсолютного и относительного числа армянских жителей. Что преследовало цель последующей безболезненной трансформации НКАО и соседних армянских районов из национально-территориальных образований, населенных преимущественно и компактно армянами, в обычные административные единицы АзССР с азербайджанским большинством. Этому в полной мере способствовали и идеологические, и правовые установки Советского Союза об отсутствии национальных проблем.
Волеизъявление же карабахцев выглядело «бунтом на корабле», способным сорвать его верный курс по бурным волнам перестройки и ускорения. Таким образом, формальные идеолого-правовые установки Кремля и Баку полностью совпадали.
Здесь уместно будет сослаться на великолепную по своему анализу политико-правовой борьбы вокруг Нагорного Карабаха работу карабахского журналиста и политолога Александра Григоряна, к сожалению, ушедшего от нас в феврале 2007 года. Работа эта была опубликована в 1997 году в Ереване, в серии изданий Армянского Центра стратегических и национальных исследований, экспертом которого долгие годы являлся Александр Хоренович, и называлась «Логика политического мышления властных структур Азербайджана в контексте политико-правового развития карабахского вопроса».
Поскольку монография вышла небольшим тиражом и прошла мимо внимания российских исследователей, политологов, историков, считал бы своим долгом и обязанностью привести некоторые, подчас значительные по объему, цитаты из работы Александра Григоряна. Ибо они как нельзя лучше отражают суть рассматриваемого нами в этой главе совпадения идеологических установок Кремля и Баку на первом этапе карабахского противостояния; облегчения, в связи с этим, реализации политико-правовых устремлений Баку в отношении армянского Нагорного Карабаха в тот период.
«Главным механизмом материализации этой политики стало целенаправленное манипулирование идеолого-правовыми нормами СССР на основе принципа законопослушания, понимаемого как неукоснительное исполнение властями Азербайджана директив Центра, то есть руководства Союза ССР.
…Действие принципа законопослушания в советский период четко прослеживается в принятых Азербайджаном документах по статусу Нагорного Карабаха.
В Декрете Азербайджанского центрального исполнительного комитета Советов от 7 июля 1923 года «Об образовании Автономной области Нагорного Карабаха» читаем: «Уничтожение национального угнетения и неравенства – в какой бы форме оно не проявлялось, замена национальной вражды и ненависти интернациональной солидарностью трудящихся, братским сотрудничеством народов в едином государственном союзе является одной из основных задач рабоче-крестьянской революции и Советской власти. Во исполнение этой задачи Азербайджанский центральный исполнительный комитет Советов постановляет…»
Теперь обратимся к строкам из постановительной части заседания пленума Кавбюро ЦК РКП(б) от 5 июля 1921 года: «Исходя из необходимости национального мира между мусульманами и армянами, - говорится в документе, - и экономической связи Верхнего и Нижнего Карабаха, его постоянной связи с Азербайджаном, Нагорный Карабах оставить в пределах Азербайджанской ССР, предоставив ему широкую областную автономию». Сравнивая тексты двух постановлений, мы замечаем, что предельно лаконичная формулировка («Исходя из необходимости национального мира между мусульманами и армянами….») в документе российского партийного органа получает в Декрете АзЦИКа эмоциональную окраску («Уничтожение национального угнетения и неравенства – в какой бы форме оно не проявлялось…»), с последующим однозначным выражением решимости претворить задачу, поставленную «сверху» в жизнь («Во исполнение этой задачи…»).
Как видим, налицо безукоризненное идеолого-правовое послушание Центру. Безусловное отражение определяемых Центром идеолого-правовых норм существования НКАО прослеживаются практически во всех принятых Азербайджаном до декабря 1989 года документах по НКАО, и в первую очередь, таких основополагающих, как Конституция Азербайджанской ССР и Закон АзССР о НКАО.
Действие принципа законопослушания находит свое отражение… также в официальных заявлениях руководителей этой республики. Классическим образцом политического законопослушания может служить выступление секретаря ЦК Компартии Азербайджана Абдурахмана Везирова на заседании Президиума Верховного Совета СССР 18 июля 1988 года, рассмотревшем Карабахский вопрос. Говоря о допущенных в отношении НКАО ошибках, приведших к известным событиям, А.Везиров заявил, что самым надежным гарантом соблюдения в дальнейшем конституционных прав населения Нагорного Карабаха является провозглашенный Коммунистической партией СССР генеральный курс на перестройку в стране. Тем самым, руководитель коммунистического Азербайджана весьма искусно растворил суть Карабахского вопроса как проблемы самоопределения народа, в хаосе общих проблем, порожденных догорбачевским периодом. Иными словами, А.Везиров представил собравшимся проблему Нагорного Карабаха в том свете, в каком решил воспринимать ее Центр ко времени начала заседания Президиума ВС.
Вспомним в связи с этим Обращение М.С.Горбачева от 26 февраля 1988 г. «К трудящимся, к народам Азербайджана и Армении»: «…Сейчас самое главное сосредоточиться на преодолении сложившейся ситуации, на решении конкретных экономических, социальных, экологических и других проблем, накопившихся в Азербайджане и Армении: в духе политики перестройки и обновления, осуществляемой во всей нашей стране».
Указанные выше примеры проявления принципа законопослушания мы бы расценили как целенаправленные политические шаги, рассчитанные на формирование у Центра представления об Азербайджане как о послушной и преданной Москве союзной республике. Под прикрытием такого имиджа руководство Азербайджана осуществляло свою карабахскую политику, придав ей ярко выраженный оттенок «борьбы с незаконопослушными», тем самым ловко нейтрализовав Центр в ходе самого процесса материализации своих планов по НКАО»9.
Будучи полностью согласен с выкладками Александра Григоряна, автор этой книги считает необходимым добавить, что вся идеологическая и информационно-пропагандистская политика и Баку, и Москвы с самого начала карабахских событий, - за исключением некоторых коротких периодов, - вплоть до распада Советского Союза строилась именно на противопоставлении «послушности» и «экстремизма».
То есть, с одной стороны, есть послушный Центру Азербайджан, а руководство АзССР является сторонником проведения перестроечных реформ, в ходе которых и будут решены все отягощенные грузом тяжелого «доперестроечного» времени вопросы. Вспышки же ненависти, насилия, погромы, чуть ли не повсеместно прокатившиеся по АзССР, - суть не что иное, как издержки, «детская болезнь», которой переболеют, и она пройдет сама по себе.
С другой стороны, есть непослушные Нагорный Карабах и Армения, которые выдвигают несвоевременные проблемы, которые-де губят перестройку. Их руководство не может обуздать действия националистов; пасует перед рвущимися к власти «политическими экстремистами», которые применят для этого псевдодемократические средства и методы борьбы.
Отсюда любое проявление «непослушания» в НКАО или АрмССР были Центру и Баку даже желательны, ибо доказывали правильность данного ими определения сил, поднимающих карабахский вопрос, как «экстремистских» и «анти-перестроечных».
Получился своего рода замкнутый круг, когда совпадение тактических интересов Баку и Кремля в карабахском вопросе порождали все новые провокации и вызовы со стороны Азербайджана или Москвы, реакция на которые с армянской стороны так или иначе объявлялась экстремистской. Затем следовал новый вызов и новый ответ, и все это для того, чтобы очередной партийный чиновник или советское средство массовой информации в очередной раз разъяснили бы советскому народу, что в Карабахе поднимают голову враги перестройки и дружбы народов.
Это очень напоминало бесконечные игры создателей голливудских боевиков и вестернов, раз и навсегда разделивших своих героев на «плохих» и «хороших» парней, призванных из фильма в фильм, всякий раз заново играть свои нудные роли. Иной раз, к «хорошему» и «плохому» мог добавиться «злой», как то случалось в модернизированных вестернах итальянца Серджио Леоне (из той же области гайдаевские «болван», «трус» и «бывалый»). Но основной расклад всегда остается прежним: «плохие» и «хорошие» парни не могут поменяться ролями. Иной сценарий авторами не предусмотрен то ли в силу идеологического скудоумия, то ли по умолчанию.

В кривом зеркале советской прессы

Как уже отмечалось, сразу после сессии Обсловета НКАО от 20 февраля 1988 года события в Карабахе были преподнесены как действия «экстремистов» и «националистов». Однако уже через короткий промежуток времени имелось немало информации о том, что решение сессии было вполне легальным.
Это произошло во многом благодаря западным «радиоголосам» - радиостанциям «Свобода», «Голос Америки», «Немецкая волна», «Радио Франс интернасиональ». Хотя эти передачи и принимались по-прежнему с большими помехами, - несмотря на объявленное советскими властями прекращение их «глушения», - все же многие миллионы людей уже могли регулярно слушать нацеленные на СССР зарубежные радиопередачи. И слушали. Особенно в тех случаях, когда официальная трактовка того или иного события была уж явно неадекватной происходящему. Тогда свое мнение об этом событии многие жители Союза пытались составить на основании сообщений пресловутых «радиоголосов». Несомненно, что в череде таких «непонятных» событий, информация о которых была завуалирована и строго дозировалась сверху, карабахская проблематика стояла если и не на первом, то уж точно на одном из первых мест!
В самом деле, не все же в стране были столь слепыми и глухими, чтобы не посчитать как минимум странными некоторые обстоятельства. Ну, например, что неординарные действия законных региональных властей замалчиваются, а легитимность их решений отрицается. Или то, что мирных демонстрантов, выступающих на митингах за самоопределение под вполне просоветскими лозунгами, в прессе и по телевидению именуют «экстремистами», в то время как бандитов, убивавших в Сумгаите людей исключительно из-за их национальности, считают всего лишь «хулиганами».
Таким образом, очень скоро руководимые Отделом пропаганды ЦК КПСС советские СМИ уже не могли однозначно толковать проявление воли населения НКАО, выразившееся в решении сессии Облсовета, как действия «экстремистов и националистов». Хотя этот штамп остался и далее неоднократно был задействован, как мы вскоре увидим, на некоторое время он был «отодвинут» на задний план.
21 марта 1988 года главная газета СССР, орган ЦК КПСС газета «Правда» опубликовала большой материал «Эмоции и разум». Эта статья в значительной мере задала тон и направление всех последующих публикаций в центральной печати о проблеме Нагорного Карабаха. В статье, по сути дела, утверждалось, что кризис вокруг Нагорного Карабаха порожден не дискриминацией армянского населения в Азербайджанской ССР и стремлением народа Нагорного Карабаха исправить историческую несправедливость, а попыткой руководства Армянской ССР отвлечь перестроечную критику в свой адрес.
Нелепость этого положения, кстати, была совершенно очевидна, ибо именно в дни первых массовых митингов и демонстраций в Ереване тогдашнее руководство республики во главе с первым секретарем ЦК КП Армении Кареном Демирчяном продемонстрировало полную растерянность, практически шок от происходящего в республике. Оно быстро показало свою полную неспособность руководить в совершенно неожиданных обстоятельствах, и именно возникший кризис привел вскоре к отставке обанкротившихся руководителей как Армянской, так и Азербайджанской ССР.
Массовые демонстрации в Ереване авторы статьи объяснили «национальным эгоизмом» и «местническими интересами». Весьма тенденциозно излагались в газете события в Армении, были совершенно проигнорированы выступления уважаемых в республике деятелей науки и культуры, известных тогда всему советскому народу.
Даже тот факт, что во время митингов и демонстраций в Ереване в поддержку Нагорного Карабаха, собиравших порой до миллиона человек, царили выдержка и полный порядок, что не было разбито ни одного стекла, вызвал раздражение авторов статьи. Беспрецедентное для страны по своей форме и масштабам волеизъявление народа они охарактеризовали «как митинговую, уличную демократию, в которой на первое место выступают эмоции и страсти», а народ упрекнули за то, что «люди... были хорошо организованы, дисциплинированы». Словно, совсем по старику Фрейду, авторам статьи очень хотелось, чтобы Ереван стал вторым Сумгаитом.
Здесь же впервые намекалось и на связь членов созданного в Ереване в поддержку карабахских армян комитета «Карабах» с идеологическими противниками на Западе: «действуют члены новоявленного комитета, хотят они того, или нет, по прямой подсказке... заокеанских советологов». И вынесли соответствующий построениям ЦК КПСС вердикт: «Благородная» идея «воссоединения» имеет явный антисоциалистический душок».
Авторы «Эмоций и разума» пытались также провести параллель между всенародным движением за воссоединение Карабаха с Арменией и разжиганием национальной розни в Закавказье в 1905-1906 годах. Они также отрицали общеизвестные исторические факты и историю вхождения Карабаха в состав АзССР, заявляя, что, территориальная принадлежность региона, «пожалуй, наиболее сложная в истории межнациональных отношений народов Закавказья».
В материале авторы делали и весьма циничный вывод, что если бы не постановка вопроса о принадлежности Карабаха, то «страсти так бы не кипели ни в Степанакерте и Ереване, ни в Баку и Сумгаите». Этим самым советским людям завуалированно давали понять, что массовые и проходящие в рамках правопорядка, но оппозиционные демонстрации в действительности представляют куда большую опасность для коммунистического режима, нежели массовые погромы по национальному признаку.
Статья в «Правде», призванная как бы раз и навсегда разъяснить советским людям происходящее «в Нагорном Карабахе и вокруг него», сообщала читателям, что Нагорный Карабах был включен в состав АзССР по тому принципу, что «в Азербайджане с его индустриальным и многонациональным комплексом условия оказались предпочтительнее».
Последняя мысль прослеживалась и в публикациях СМИ АзССР. Любопытно, что и сегодня, спустя почти 20 лет после февраля 1988-го, по прошествии кровопролитной азербайджано-карабахской войны и 14 лет режима прекращения огня, в СМИ и высказываниях политиков уже независимой Азербайджанской Республики можно встретить те же сколь застарелые, столь и несерьезные аргументы в плане урегулирования азербайджано-карабахского конфликта. Грешат этим и различные международные структуры, так или иначе причастные к процессу урегулирования…
Заканчивалась статья «Эмоции и разум» здравицей интернационализму в том виде, как его понимали в Баку: «Есть в Степанакерте большая семья Велиевых. Глава ее азербайджанец Саттар-киши... не дожил до наших дней. Но живы его вдова - армянка Гегуш, шестеро их сыновей и дочь. Ребята женились на армянках, девушка вышла замуж за азербайджанца...»
Статья «Эмоции и разум» еще больше накалила обстановку в Армянской ССР и НКАО, вызвав вполне понятное возмущение граждан, на которых голословно наклеили ярлык национализма. Беспрецедентной для СССР стала и реакция на статью корреспондента «Правды» по Армянской ССР Юрия Аракеляна, чья фамилия значилась под материалом наряду с фамилиями московского и бакинского «правдистов». Аракелян публично отказался от своей подписи под ним, заявив, что его информацию из Еревана просто выбросили, и что он не давал своего согласия на соавторство материала в том виде, в каком он появился в «Правде». Это был беспрецедентный за весь советский период скандал в главном партийном издании, и на него не замедлили откликнуться все без исключения радиоголоса.
Вместе с тем, статья «Эмоции и разум» явилась по существу сигналом к многочисленным выпадам против карабахского движения со стороны других средств массовой информации. Она как бы задала определенный угол зрения на проблему и связанные с ней события. После ее выхода в свет страницы центральных газет и сообщений ТАСС вновь запестрели словами «экстремисты», «сборище», «состряпали», оскорбительными эпитетами «некий» в отношении многих и даже вполне уважаемых граждан. Советским людям была представлена страшновато-фарсовая картина, в соответствии с которой в Армении «отдельные люди», для которых «перестройка означает крушение их амбиций... цинично и коварно пытаются сыграть на ее трудностях», угрожают «обратиться за поддержкой за рубеж» и т.п. Под стать тому были и заголовки этих корреспонденций: «Перестройку не остановить»10, «Благоразумию вопреки» и т.п.11
23 марта 1988 года в «Литературной газете» появилась статья весьма тогда модного и столь же экстраординарного журналиста-международника Ионы Андронова «Пешки в чужой игре». Автор утверждал, что «проблему Нагорного Карабаха принялись вдруг ворошить и распалять из далекого Нью-Йорка», и на полном серьезе писал, что на некоего московского диссидента «возложили задачу спровоцировать вспышку конфликтной ситуации». Из далекого Нью-Йорка автор даже опровергал «россказни» о приземлении в армянской столице самолетов с войсками, хотя в Ереван в марте действительно были присланы внутренние войска из разных регионов страны, что даже было показано впоследствии по телевидению.
«Руку Запада» в карабахских событиях лихорадочно искали и в «Правде», в которой 5 апреля 1988 г. появился большой материал под характерным названием «Подстрекатели». Пытаясь убедить советских читателей в том, что в Армении «большинство людей вывели на улицы и площади годами копившиеся недостатки в экономическом и социальном развитии, в интернациональном воспитании, экологические и другие нерешенные вопросы», авторы начисто отрицали национально-территориальный характер проблемы Нагорного Карабаха. Игнорируя волеизъявление карабахцев, подтвержденное сессией Облсовета и предшествовавшее массовым выступлениям протеста, «Правда» представляла его попыткой отдельных людей «разжечь националистические страсти, опорочить процесс перестройки в стране» на «этой эмоциональной волне недовольства конкретными недостатками»12.
«Правда» упрекала жителей НКАО и Армянской ССР, - то есть, по сути дела, весь армянский народ - в «национальном эгоизме», на что указывала ссылка на «недостатки в интернациональном воспитании». И пыталась объяснить невиданные по своим масштабам демонстрации граждан подстрекательской деятельностью нескольких диссидентов, на личности которых и переходила далее. В выражениях газета не стеснялась, возвращаясь к словарному запасу времен застоя, а то и культа личности Сталина: «бывшие уголовники, нечистоплотные личности, занимающиеся распространением преднамеренной лжи», и в том же духе.
Авторы «Подстрекателей» протянули иллюзорную ниточку от горстки диссидентов к западным спецслужбам и радиоголосам, которые «дают советы по тактике и стратегии». Это было тем более забавно, что официально в самом ЦК КПСС пытались на словах бороться с традицией искать во всем «руку идеологических врагов с Запада». Так, месяцем позже, рассказывая о встрече в ЦК КПСС, та же «Правда» писала: «Не пора ли перестать нам оправдывать наши собственные промахи, неудачи происками наших противников. Пока такие попытки нередки, но они только подчеркивают наши недостатки, в том числе и в политике гласности»13.
Словом, прочитав статью, советский читатель вполне мог сделать логический вывод о том, что плохи дела в СССР, коль ничтожная группка каких-то «врагов народа», руководимых западными разведцентрами и радиоголосами, может вывести на улицы многие сотни тысяч советских людей. Еще страшнее было представить себе, что западные центры воздействовали неизвестными методами на депутатов Облсовета НКАО, принявших решение от 20 февраля, и на членов пленума Обкома партии, поддержавших это решение менее месяца спустя.
После принятия 24 марта 1988 года Постановления ЦК КПСС и Совмина СССР «О мерах по ускорению социально-экономического развития НКАО в 1988-1995 гг.», в материалах центральных советских СМИ стала отчетливее видна линия на то, чтобы представить причиной проблемы социально-экономические недостатки в развитии области. «Первопричина и прозаичнее, и вместе с тем сложнее. Она в пренебрежительном отношении к законным интересам людей. Чьи-то упущения, пусть даже неумышленные, а просто по некомпетентности, лености, халатности, недальновидности, приобретая национальную окраску... оборачиваются искривлением национальной политики, становятся детонатором неприязни»14.
В статье «Мне больно, земляки» в «Правде» от 29 мая 1988 года, устами учителя из НКАО с армянской фамилией Мнацаканян прозрачно намекалось, что корень проблемы нужно искать в упущениях областных властей. «Ряд партийных, советских работников… не сумев решить массу реальных социальных, культурных и экономических вопросов... повели наиболее эмоциональных людей по тупиковому пути»; «взаимные претензии и акции... поощряются теми руководителями, которые не способны опять-таки решить социально-экономические проблемы», - вещал партийный официоз устами учителя из Шуши.
Само построение статьи, - в форме беседы корреспондента с учителем-армянином из населенной в подавляющем большинстве азербайджанцами Шуши, - призвано было придать убедительности идеологическому содержанию материала. Его суть заключалась в том, что во всем виноваты «дельцы теневой экономики». Учитель из Шуши по ходу беседы много раз употреблял прилагательное «тупиковый» в отношении требования карабахцев о воссоединении с Арменией, обрушивался на «впавших в амбицию патриотов». Озвучил учитель и уже упоминавшийся тезис азербайджанской пропаганды: «Родина - это не пирог, который можно кромсать, как тебе вздумается».
Естественно, имелось в виду, что учитель говорит не только от себя. На вопрос: «Может быть, большая часть ваших земляков думает иначе?» отвечал: «Не думаю». Не случайно, о себе герой статьи в «Правде» говорил, словно о пророке: «Кто-то же должен бросить на ниву сложившейся ситуации зерно истины»15.
Параллельно из той же Шуши следовал и очередной сигнал «послушания» властей АзССР, на этот раз в виде ритуального идолопоклонства. Так 12 мая ТАСС сообщал: «В высокогорной Шуше, где была создана первая большевистская организация в Нагорном Карабахе, открылся памятник основателю Коммунистической партии и Советского государства В.И.Ленину…В честь этого события состоялся митинг»16.
А несколько позже «Правда» вновь вытащила из тени учителя-армянина, - в статье «Нас много - держава одна» он усматривает за действиями карабахцев вполне определенные областные «структуры»: «Многим, многим из власть предержащих крайне выгодно, чтобы события продолжались бесконечно. Ибо до тех пор не станут явными их темные дела и делишки, имеющие общее не с борьбой за национальное самосознание, а с Уголовным кодексом»17.
Несложный пропагандистский трюк, когда устами реального или выдуманного персонажа нужной национальности или происхождения редакция вещает как бы от имени большинства его соотечественников, часто применялся партийным официозом. В случае с «учителем из Шуши» Мнацаканяном цинизм «Правды» заключался в том, что уже к моменту публикации газетой первой беседы с ним практически все армяне были депортированы из Шуши, а в их дома власти АзССР заселяли переселенцев-азербайджанцев…
Таким образом, в советских СМИ временно стала превалировать новая версия карабахских событий: в крае имеют место социально-экономические проблемы, но темные силы, виновные в их создании, не хотят терять своих «кормушек» и пытаются перевести дело в русло межэтнического противостояния.
Советским людям, правда, не объяснили, почему «дельцы» и противники нового остались в Степанакерте, и куда исчезли их более могущественные покровители из Баку, Москвы? И какое отношение имели «дельцы теневой экономики» к депутатам областного Совета, которые раз за разом продолжали выдвигать «отвлекающие народ от перестройки» требования?
Последующие публикации в центральных изданиях продолжили прежнюю линию. Более того, в них чаще стали мелькать оскорбительные для армянского населения Карабаха нотки, допускалось произвольное толкование фактов, их искажения.
Возмущение жителей НКАО вызвали статьи из Степанакерта корреспондента «Правды» Н.Демидова «Сегодня в Нагорном Карабахе»18 и «И снова Нагорный Карабах»19. В них «правдист» писал: «происходящие митинги и демонстрации тщательно организованы и направляются весьма умело… те, кто поставил под удар давнюю дружбу между двумя народами, рано или поздно должны держать ответ...». И тут же Н.Демидов противоречил сам себе: «организаторы выступлений, играя на национальных чувствах армян и их желании жить с соотечественниками...», тем самым фактически признавая, что вопрос-то поднимает сам народ, а не горстка «коррумпированных элементов».
Характерным в ситуации на информационном поле «событий в Нагорном Карабахе и вокруг него» было сознательное искажение фактов и нагнетание напряженности изданиями, подведомственными или отражающими точку зрения политуправлений МВД СССР и Советской Армии. Это, казалось бы, странное явление, конкретные примеры которого мы будем приводить далее неоднократно, отнюдь не кажется удивительным, учитывая вышеназванные идеологические установки «сверху».
Буквально вскоре после введения в сентябре 1988-го в НКАО и соседнем Агдамском районе АзССР особого положения (прообраз чрезвычайного положения, но более мягкий), в номере 41 приложения к газете «Труд» еженедельника «Ветеран» была опубликована статья «Особое положение». Этот материал вызвал крайнее возмущение карабахцев своей лживостью и тенденциозностью. Некоторые его пассажи прямо оскорбляли жителей как Нагорного Карабаха, так и Еревана.
Корреспондент «Ветерана» С. Овсиенко интервьюировал двух подполковников МВД, будто бы вернувшихся из этих двух мест. При этом «только что вернувшийся из Степанакерта» офицер, судя по фамилии и отчеству, явно был армянского происхождения. Национальность рассказчика, как и во многих других публикациях, была подобрана явно не случайно: с целью убедить всесоюзного читателя в правдивости преподносимой ему информации. Дескать, «сам про своих правду говорит!» Подполковник В. Узлян поведал советскому народу, что «работники прокуратуры возбудили уголовные дела против взяточников, коррумпированных должностных лиц, зачинщиков беспорядков», которые-де, «боясь разоблачений», спровоцировали беспорядки; привел эпизоды «мужественного поведения» солдат и офицеров внутренних войск, противостоящих в Степанакерте провокациям «бесчинствующих толп хулиганов» и проч. А подполковник В.Ракитин сообщил, что в Ереване «воинам… предлагали крупные суммы денег, спиртное, наркотики, женщин за минутную потерю бдительности при несении службы. Но никто не поддался на провокацию, и в этом я вижу большую заслугу политорганов, партийных и комсомольских организаций, воспитавших у воинов высокое понятие о чести и долге солдата»20.
28 октября в областной газете «Советский Карабах» (то есть в русской версии газеты) было опубликовано письмо группы местных ветеранов войны и труда, которые охарактеризовали статью в «Ветеране» как «самую тенденциозную из всех, что мы до сих пор читали о событиях в Нагорном Карабахе и вокруг него».
А в помещенном ниже письма редакционном материале «Глазами бравого офицера, или хождение по слухам» со ссылкой на следственную группу Прокуратуры СССР опровергались приведенные В. Узляном «факты» нападений на его подчиненных. Во-вторых, сообщалось что названные им «герои» вовсе и не числились в списках побывавших в автономной области частей и подразделений МВД СССР. В материале также выражалось вполне здравое мнение о том, что статья в «Ветеране» - «провокация, рассчитанная, что называется, на длительную перспективу», и что прародители ее остались за кадром.
Явные искажения действительности, столь очевидные именно в том месте, откуда готовился репортаж, оскорбительные нотки стали неотъемлемой частью Центрального телевидения, особенно 1-го всесоюзного канала.
Так, 4 июля по первому каналу, а 11-го – по второй программе ЦТ была показана передача политического обозревателя В.Бекетова «Разговор по существу. Четыре дня в Нагорном Карабахе». Многие фрагменты передачи были настолько тенденциозны, что не могли не вызвать раздражения жителей области. В частности, обходя молчанием тему насильственного изгнания в мае 1988-го практически всего армянского населения Шуши (после майских погромов в городе оставалось не более 30 армянских семей), автор объяснял происшедшее словами местных азербайджанцев, которые, вырывая микрофон друг у друга, сообщали, что армяне сами оставили город, мотивируя это тем, что «у кого-то скончалась тетя, у кого-то дядя» и т.д. При этом сам Бекетов, который оставил без комментариев байки шушинских азербайджанцев, все дни пребывания в НКАО жил в степанакертской гостинице «Карабах», где по соседству с ним были размещены лишь недавно изгнанные из Шуши армяне.
В передаче также, пожалуй, впервые на весь СССР была растиражирована официально до того не высказанная еще в Баку позиция о необходимости окончательной ликвидации автономии НКАО. Об этом наперебой и откровенно говорили в камеру те же азербайджанцы из Шуши, выдавая за действительность давно желаемое в АзССР: будто бы число армянского и азербайджанского населения в НКАО уже сравнялось по численности, и автономию следует упразднить.
Как отмечалось в одном из писем, опубликованных в подборке откликов на телепередачу в «Советском Карабахе», «в последнем эпизоде нашла свое выражение та жестокая политика, которая проводилась десятилетиями и преследовала цель: Нагорный Карабах – без его аборигенов-армян»21.
Видный советский пропагандист Бекетов негодовал, что периодические забастовки предприятий в НКАО и Армянской ССР лишают премий их смежников; эта тема активно эксплуатировалась в советских СМИ практически с начала карабахских событий. В программе Бекетова речь, в частности, шла о крупнейшем предприятии области - Карабахском шелковом комбинате, чья фактически готовая продукция шла в азербайджанский город Шеки, где на аналогичном предприятии ее красили, и лишь после этого она считалась готовой. Бекетов возмущался тем, что в результате политических стачек в Степанакерте работники Шекинского комбината лишаются премий. При этом обозреватель просто умолчал, что за десятилетия, в течение которых Каршелкокомбинат был лишен красильного цеха и не имел права маркировать свою продукцию готовой, его рабочие вообще не знали, что такое премия и 13-я зарплата.
В.Бекетов даже не постеснялся исказить и смысл сказанного ему специально для передачи первым секретарем Обкома партии Г. Погосяном. Последний позже высказал свое мнение о передаче «Четыре дня в Нагорном Карабахе».
«Вы, очевидно, видели передачу и, наверное, обратили внимание на то, что там были две вставки с моим участием. Должен сказать, что услышанное Вами с экрана (речь идет об интервью со мной) было произвольно выхвачено из контекста всего выступления, которое продолжалось примерно 23 минуты (на экране же я говорил в течение трех минут). К сожалению, выхвачены были из контекста именно те места, которые можно трактовать произвольно, в любой форме. Собственно, так и получилось»22.
В другом телерепортаже из Шуши, прозвучавшем в программе «Время», корреспондент Б.Барышников, беседуя с азербайджанскими аксакалами об участии шушинцев в Великой Отечественной войне, «забыл» упомянуть о единственном во всем Закавказье человеке, ставшим в ходе войны дважды Героем Советского Союза – летчике-штурмовике, уроженце Шуши Нельсоне Степаняне. «И это как раз в дни, когда вся Армения отмечала 75-летний юбилей героя балтийского неба, – отмечал ереванский корреспондент «Советской культуры» в том же материале, посвященном «странностям» в освещении карабахских событий центральными СМИ. – Скажете, мелочь? Не знаю, но одно точно: она, если это и впрямь мелочь, создала условия для полета обиженной фантазии, невзначай ущемила национальное самолюбие»23.
Словом, статьи и репортажи центральных СМИ будто бы нарочито были направлены на возбуждение недовольства жителей НКАО, которые с начала событий все чаще прибегали к таким новым для СССР способам выражения своей позиции, как массовые забастовки промышленных и транспортных предприятий, организаций и учреждений.
И часто причинами выступлений протеста становились именно подстрекательские выступления центральных средств массовой информации и, прежде всего, главной советской газеты «Правда» и Центрального телевидения, публикации и репортажи которых подогревали страсти искаженной информацией.
Вполне понятно, что информационно-пропагандистские байки об армянских «национал-экстремистах» и азербайджанских «советских интернационалистах» были следствием объективного совпадения интересов Баку и Кремля в игре в «послушных и непослушных парней», о чем уже было сказано выше.

Крупицы правды: только не в «Правде»

В упомянутой статье «Мне больно, земляки» в «Правде» от 29 мая 1988 года утверждалось, что в НКАО «Местные органы печати и телевидение доводят до читателя и слушателя безмятежную информацию». Это было откровенной ложью, ибо как раз именно в областных СМИ и возможно было ознакомиться с мнениями, отличными от официозных публикаций.
Совершенно несопоставимы были весовые категории средств массовой информации СССР, выполнявших заказ Кремля по освещению карабахских событий, и СМИ Армянской ССР и НКАО. Тем не менее, последние грамотно, терпеливо и весьма достойно выполняли свою роль по информированию читателей относительно происходящих событий и сути процессов, вызвавших к жизни карабахское движение. Очень часто при этом переигрывая центральные СМИ.
Излишне говорить, что средства массовой информации Армянской ССР зачастую против воли своего руководства также становились в оппозицию не только азербайджанским и центральным советским СМИ, но и практически всем советским изданиям. Ведь независимой прессы в Союзе на тот момент практически не существовало, - за исключением буквально 2-3 малотиражных газет, влачивших свое неформальное существование. Все остальные послушно питались спускаемой «сверху» информацией.
Причем на первых порах, особенно в Ереване, журналистам часто приходилось делать это вопреки воле республиканского руководства. Последнее изначально расценило массовый взрыв митинговой активности населения в связи с решением сессии Облсовета НКАО от 20 февраля 1988 года как ненужную головную боль. Прекрасно понимая, к каким печальным для партийных руководителей Армянской ССР последствиям может привести складывавшаяся ситуация, эти руководители на первых порах пытались держать республиканские СМИ под контролем.
Но очень скоро этот контроль стал совершенно невозможен: ни главные редакторы, ни журналисты просто не могли остаться в стороне от массового народного движения, охватившего буквально всю республику. Ведь в Баку или Москве газетчики и телевизионщики выполняли социальный заказ своих руководителей, постоянно живя и работая далеко от места событий, - в лучшем случае периодически наведываясь туда в командировки. В Ереване или Степанакерте те же журналисты находились в эпицентре событий, и любая лживая публикация, слова демагогии приводили к всеобщему возмущению не где-нибудь за тысячи или сотни километров, а у себя же дома, в подъезде, во дворе.
Особенно радикально изменилась ситуация в СМИ НКАО. Учитывая, что центральные СМИ, включая телевидение и радио, сознательно создавали завесу лжи вокруг событий, доверие карабахцев к ним резко пошатнулось. Наоборот, доверие к местным СМИ, их востребованность резко повысились. Причем не только в самой автономной области, но и в Армянской ССР, в регионе в целом и далеко за его пределами.
Некогда рутинное провинциальное издание газета «Советакан Карабах» - «Советский Карабах», чье ежедневное содержание в 1987 году мало отличалось от номеров 1970-х годов, стало рупором реальной гласности в вопросе освещения карабахских событий. Провинциальная газета стала выходить на совершенно новый уровень, и это потребовало качественно иной работы.
Областная газета НКАО была основана в 1923 году и выходила на армянском языке. С 1980 г. начато дублирование на русский язык. В 1988 году армянский выпуск газеты изменил название, в котором слово «советакан» - прямое заимствованное от русского эпитета «советский» - было заменено на «хорурдаин» - от армянского «хорурд» - совет. Здесь был и определенный идеологический подтекст, а не простая языковая замена архаизма на языковой неологизм. Русское издание, естественно, сохранило прежнее название «Советский Карабах». Именно на русское издание выпала миссия донесения правдивой информации о карабахских событиях за пределы Армении, до общесоюзного читателя.
«Со второго полугодия минувшего года резко возрос и тираж нашей газеты «Хорурдаин Карабах», - говорилось в передовице областной газеты, опубликованной в советский день печати, 5 мая 1989 года. - Если год назад она выходила тиражом 14,7 тысяч экземпляров, то сегодня в нашей области и 350 городах Советского Союза ее ежедневно получают 67 тысяч читателей.
Это в первую очередь объясняется интересом, проявляемым советскими людьми к нашему движению: все хотят получить информацию, как говорится, из первых рук. Неизмеримо увеличилась и почта редакции. Ежедневно на стол редактора ложатся десятки писем со всех концов страны, в которых читатели интересуются нашим движением, выражают полную поддержку, предлагают сотрудничество, иногда и спорят. Но, естественно, в том, что тираж нашей газеты за год возрос более чем в четыре раза, немалую роль сыграло и то, что газета избавилась от многих пороков застойного периода, отказалась от парадности, политической трескотни. В отличие от республиканских газет Азербайджана, постоянно искажающих правду и обливающих карабахцев грязью, наша газета стала настоящим, правдивым летописцем карабахского движения и объективно, в сдержанных тонах, без каких-либо нападок и оскорблений другой стороны рассказывает читателям о событиях, которые происходят в области»24.
В областной газете нередко публиковались спорные мнения о желании карабахцев юридически вернуть свою землю в лоно Армении. Иногда публиковались и критические письма из Баку. Чаще всего эти материалы сопровождались выдержанными по тональности и содержащими факты комментариями. Ничего подобного в освещении карабахских событий центральными советскими СМИ не было и близко!
По мере развития событий рос и тираж областной газеты. В 1990 году ее тираж вырос уже до 88 тысяч экземпляров, из коих на долю русского издания приходилось где-то 12 тысяч экземпляров.
Большая часть армянского тиража, предназначенного для подписчиков в Армянской и Грузинской ССР, еще в 1989 году стала печататься в Ереване, по договоренности с одним из местных издательств. Шесть дней в неделю материалы текущего номера передавались в Ереван. Редакционный курьер подвозил конверт с готовыми пленками для печати в степанакертский аэропорт и передавал пилотам пассажирских «ЯК-40», ставших с 1988 сначала основным, а очень скоро и единственным средством связи карабахцев с «большой землей». Сорок пять минут полета, и во втором ереванском аэропорту «Эребуни», предназначенном для местных рейсов, самолет встречала машина издательства, которая оперативно доставляла пленки в типографию.
Тираж русскоязычного «Советского Карабаха» печатался исключительно в Степанакерте. Одна часть его распространялась в области и шла в Ереван, а другая предназначалось для России и других республик СССР. География подписчиков была весьма обширна: от Мурманска до закаспийских Маров, и от балтийского Калининграда до Владивостока.
Появилась и обратная связь. Многие советские граждане, несогласные с позицией ЦК КПСС и центральных СМИ, будучи возмущены тем, что их обращения и письма не публиковались в советской прессе, направляли свои письма возмущения или поддержки в армянскую прессу, в том числе и в областную газету НКАО.
Последняя стала периодически публиковать письма читателей из других регионов СССР, комментировать некоторые обращения или отвечать на них, публиковать ответные письма и обращения граждан и трудовых коллективов. То есть на деле проводить пресловутую гласность, которая была вначале широкогласно объявлена Кремлем, но затем, в случае с Карабахом, де-факто отменена.
Многочисленные письма из-за пределов советского Закавказья, которые были опубликованы в «Советском Карабахе», и появление которых в центральных СМИ СССР представить тогда было просто нереально, говорили сами за себя.
«Обращаюсь к Вам с большой просьбой. Центральное телевидение и пресса дают много информации о событиях в Нагорном Карабахе. Анализируя данные материалы, нередко сталкиваешься с противоречиями, – писал Э.Скуман из г. Кызыл Тувинской АССР. - Хотелось бы иметь более реальное представление не только о забастовках, но и обо всех событиях в жизни населения Нагорного Карабаха. Поэтому прошу вас помочь мне подписаться на газету «Советский Карабах». От редакции тут же сообщалось об удовлетворении просьбы читателя25.
«Не могу остаться равнодушным к судьбе Нагорного Карабаха, - обращался в редакцию ленинградец Б.А.Невский. - После известного заседания Президиума Верховного Совета СССР решение проблемы зашло в тупик. Если верить Центральному телевидению и прессе, то сейчас в автономной области все обстоит благополучно. Но в таком случае для чего нужен комендантский час. Я решил подписаться на газету «Советский Карабах» и несказанно обрадовался, когда получил первый номер газеты… Скажу, что с удовольствием читаю все материалы газеты. Они помогают мне избавиться от последствий однобокой и поверхностной информации центральной прессы и составить целостное представление о карабахском движении. Удачи вам в вашей справедливой борьбе»26.
Валерий Митин из Новосибирска, представившийся как «чернобылец», русский, 1949 г. рождения, член КПСС, сотрудник ПМК «Запсибзолотострой», писал: «Жизнь показала, что постановление Президиума Верховного Совета СССР от 18 июля 1988 года по вопросу о Нагорном Карабахе страдает известной половинчатостью… Азербайджан должен понять главное: нельзя в своем составе удерживать силой другой народ. Ведь вопрос относится к воссоединению двух частей одного народа. Если действительно ценится дружба между народами, карабахская проблема должна быть решена. Это будет благородно и в духе перестройки. Жаль, конечно, что в оборот пущены «экстремисты», так же как в годы культа личности и «враги народа»27.
В том же выпуске рубрики «Уважаемая редакция» Г.Власов из Минска делился своим мнением с читателями «Советского Карабаха»: «Многие критически относятся к официальным сообщениям о событиях, развернувшихся в Нагорном Карабахе и вокруг него. Лично у меня не вызывают доверия корреспонденции Г.Овчаренко (корр. «Правды», автор «Эмоций и разума» и многих других предвзятых публикаций о карабахской проблеме – прим. автора), о чем я ему однажды и писал…»
Нина Качоровская, инженер-конструктор из Волгограда, побывавшая в НКАО в начале 1980-х, в своем письме в редакцию рассказывала:
«Хорошо помню ту поездку, хотя прошло уже 6 лет. Помню, как в Шуше нас почти час водили вокруг памятника Вагифу (тюркский поэт второй половины XYIII века, некоторое время жил в Шуше, при дворе местного хана; был казнен и похоронен вдалеке от Шуши. В начале 1980-х гг., по указанию Г.Алиева, в честь Вагифа возвели безвкусную железобетонную коробку-«мавзолей», помпезно открытый лично Алиевым – прим. авт.), а когда мы попросили показать армянскую церковь, экскурсовод-азербайджанец заявил, что это не входит в план экскурсии и отказался показывать дорогу. Пришлось спрашивать у прохожих. Пришли, а церковь стоит почти разрушенная.
И еще очень хорошо помню, как мы осматривали монастырь Гандзасар. Я очень удивилась, что такой исторический памятник совсем не охраняется. Подходим к монастырю, а оттуда выходит… стадо баранов. А рядом сидит пастух-азербайджанец… В целом путешествие по Карабаху очень понравилось, но вот эти горькие эпизоды и грустные рассказы местных армян оставили в душе какую-то боль. Когда в этом году впервые услышала слова «события в Нагорном Карабахе», то сразу поняла в чем дело, хотя по радио еще ничего не объясняли»28.
В расположенной на большом высокогорном плато Шуше в 1970-е годы были построены лечебницы-санатории для больных астмой и органов дыхания. По медицинским направлениям и профсоюзным путевкам в них побывали немало советских граждан, многие из которых могли своими глазами наблюдать реальную картину апартеида и дискриминации в НКАО еще задолго до 1988 года.
Конечно, все это были лишь крупицы реального проявления гласности, свободных мнений в огромном потоке мутной лжи, изрыгаемой могущественной советской пропагандистской машиной.
Не случайно 4 ноября 1988 года сессия Нагорно-Карабахского областного Совета народных депутатов приняла отдельное решение «Об отношении средств массовой информации к освещению проблемы Нагорного Карабаха». В этом решении, в частности, говорилось:
«Сессия… отмечает недовольство населения области тенденциозностью освещения карабахских событий средствами массовой информации. Пресса и телевидение… сами усугубили кризис замалчиванием, недомолвками, односторонностью, тенденциозностью, а порой и прямой неправдой… Трибуна предоставлялась специально подобранным людям. Вокруг карабахского вопроса фактически была создана атмосфера антигласности. Это препятствовало работе партийных и советских органов автономной области по разрешению возникающих конфликтных ситуаций, восстановлению трудового ритма. Только благодаря гражданской выдержке и политической сознательности трудящихся области не достигали цели отдельные, прямо подстрекательские выступления печати и телевидения.
Возмущение всех честных людей вызывает попытка средств массовой информации скрыть подлинную картину преступлений в Сумгаите…. Погромщиков, насильников и убийц надо назвать их действительным именем, а не «хулиганствующими элементами»… Не замалчивание преступлений, а только решительное отмежевание от них – прежде всего в самом Азербайджане – может проложить путь межнациональному примирению.
Сессия отмечает, что СМИ не предоставили возможности населению области гласно высказаться о положении в области и ее проблемах, отстаивать свои интересы.
Нагорно-Карабахский областной Совет народных депутатов, в частности, решил:

  1. Осудить тенденциозные и подстрекательские выступления, имевшие место в центральной и азербайджанской республиканской печати и на телевидении, как политически вредные, оскорбляющие национальное достоинство армянского народа, наносящие вред делу перестройки и не отвечающие нормам советской журналистики.
  2. Возбудить перед ЦК КПСС и Верховным Советом СССР вопрос о предоставлении возможности партийным и советским руководителям, общественности области выступать перед всесоюзной аудиторией в печати, по телевидению и радио с освещением происходящих событий, изложением и разъяснением своей позиции.
  3. Ходатайствовать перед Верховным Советом СССР при подготовке Закона о печати учесть карабахский прецедент, чтобы впредь не допустить нарушений принципа гласности и социалистической демократии»29.

Излишне говорить, что советская общественность так и не получила возможности ознакомиться с мнением представительного органа власти НКАО. Равно как и с позицией представителей общественности Нагорного Карабаха относительно целей и задач карабахского движения, их точкой зрения на происходящее в регионе.
Зато нравоучений в адрес карабахцев за подписью мнимых представителей этой общественности советские СМИ публиковали более чем достаточно. Доходило иной раз до абсурда. Так в № 10 за 1989 год журнала «Трезвость и культура», органа Всесоюзного добровольного общества борьбы за трезвость, было опубликовано обращение «Перестройка и трезвость неотделимы», подписанное семью членами редакционного совета. В нем, в частности, говорилось: «…Алкоголь, другие наркотики оказывают свои услуги антисоциалистической анархии и при многих острых социальных конфликтах (достаточно вспомнить Сумгаит или Степанакерт)».
Публикация вызвала понятное негодование карабахцев, которые в частном порядке и целыми организациями направили множество телеграмм и писем протеста в адрес Центрального совета общества борьбы за трезвость. Обращения возымели действие: за подписью заместителя председателя Центрального совета ВДОБТ Н.Черных в областное общество борьбы за трезвость поступила телеграмма с извинениями. В ней сообщалось, что искомое обращение было опубликовано «вопреки мнению редколлегии» журнала, и что «будут приняты меры, исключающие впредь подобные факты»30.
Однако случаи дезавуирования оскорбительных оценок и заявлений, подобные приведенному выше, равно как и опровержений непроверенной или заведомо лживой информации, были буквально единичными.
Реальная, а не выхолощенная гласность не отвечала интересам Кремля в карабахском вопросе. Карусель лжи продолжала кружиться в прежнем темпе.

Пропагандистские пляски на костях

7 декабря 1988 года на северо-западе Армянской ССР произошло страшное землетрясение, эпицентр которого находился близ города Спитак («спитак» по-армянски означает «белый», т.е. название города можно перевести как Белый город, Белгород). Погибло не менее 25 тысяч человек, значительная часть территории республики превратилась в руины, сотни тысяч людей остались без крова.
Стихийным бедствием было охвачено более 40 процентов территории республики с населением почти в один миллион человек. Пострадал 21 город и район, 342 села, из которых 58 полностью разрушены, было потеряно более 8 миллионов квадратных метров жилья – 17 процентов жилого фонда республики. Было серьезно нарушено водоснабжение, тепло- и энергоснабжение, разрушены инженерные сооружения и коммуникации, шоссейные и железные дороги.
В зоне землетрясения был разрушен промышленный потенциал, вся инфраструктура пострадавших территорий. Перестали полностью или частично функционировать 130 предприятий, в том числе и некоторые уникальные, даже в масштабе всего СССР. В целом были утрачены мощности по выпуску промышленной продукции на 1,9 миллиарда рублей в год, 82 тысячи рабочих мест. Сильно пострадал и сельскохозяйственный сектор. Ориентировочно, общий ущерб оценивался более чем в 10 миллиардов рублей31. Напомним, что речь шла о рублях, каждый из которых тогда реально стоил более полутора долларов…
Как это кому-то сегодня ни покажется странным, землетрясение стало настоящей находкой для советской пропаганды. Кто-то очень умный в недрах ЦК КПСС пришел к выводу, что это как нельзя удобный момент «перевести стрелки» с проблемы Нагорного Карабаха на единение советских людей перед лицом постигшей Армению трагедии.
Буквально за две недели до землетрясения бурные многотысячные митинги с антиармянскими лозунгами и призывами в Баку переросли в массовые беспорядки, а по городам и весям Азербайджанской ССР прокатилась волна погромов. Особенно ожесточенными они были в Кировабаде, где еще сохранялось былое разделение на армянскую и «мусульманскую» части города, и где жертвы были со всех сторон, включая военнослужащих. В массовом порядке стали выгонять армянское население из сел северной части Нагорного Карабаха, Шемахинского региона. На административную границу между двумя республиками стали прибывать тысячи депортированных армянских жителей.
Наконец, произошло то, чего, похоже, так долго ждали в Кремле: взорвалась и Армения, где до тех пор не было отмечено каких-либо межнациональных столкновений. Посланные в республику еще в феврале-марте 1988-го внутренние войска и милиция были сосредоточены преимущественно в Ереване и крупных городах. На начало кризиса в Ереване, например, проживало не более 6-7 тысяч азербайджанцев, и никаких направленных против них действий за все это время в Ереване не было. К концу 1988-го они смогли спокойно выехать, в основном в Баку, на выгодных условиях обменявшись квартирами с армянами-бакинцами (последних было около 230 тысяч, так что у ереванских азербайджанцев была даже неплохая возможность выбора).
Между тем, подавляющее большинство из 170 тысяч азербайджанских жителей АрмССР были сельчанами; в ряде районах они даже составляли большинство сельского, а в некоторых – большинство всего населения. Именно в сельских районах, где сил внутренних войск МВД практически не было, в конце ноября - начале декабря 1988-го начались насильственные выселения азербайджанцев, которые местами вылились в столкновения с применением охотничьего оружия (к этой теме мы еще вернемся, рассматривая вопросы фальсификации этих событий бакинской пропагандой).
И вот в самый разгар этих драматических событий, когда встречные потоки беженцев еще не иссякли, случилось спитакское землетрясение.
Генсек Михаил Горбачев срочно прервал свой визит в США и возвратился в Москву, откуда прибыл в Ереван, чтобы посетить пострадавшие от стихийного бедствия районы.
Следует отметить, что еще до декабрьской трагедии власти ужесточили репрессии против активистов карабахского движения. Этому во многом способствовало введение в конце сентября «особого положения» и комендантского часа в НКАО после организованной провокации у села Ходжалу.
18 сентября 1988 года местные жители-азербайджанцы, перегородив шоссе Агдам-Аскеран-Степанакерт, стали нападать на проезжавших по трассе мимо села армянских водителей и пассажиров, нанося им побои и разбивая автотранспорт. Это произошло как раз во время многотысячного митинга в Степанакерте, и, узнав о происходящем, несколько сот человек двинулись из Степанакерта в сторону Ходжалу, чтобы «разобраться», но были встречены ружейными выстрелами в упор. Несколько армян получили огнестрельные ранения разной степени тяжести, один из них скончался в больнице.
Сразу после этого начались беспорядки в Шуше и Степанакерте. В результате насильственных акций последние армяне покинули Шушу, а из Степанакерта были изгнаны все жители-азербайджанцы. Следствием этих событий и стало введение так называемого особого положения, предусматривавшего среди прочего и комендантский час. Последний устанавливался военным комендантом района особого положения – высокопоставленным офицером внутренних войск МВД СССР.
Под прикрытием комендантского часа в середине ноября в Степанакерте спецназ внутренних войск попытался ворваться в квартиру и арестовать признанного лидера карабахского движения, директора Степанакертского комбината стройматериалов Аркадия Манучарова, не имея на то никаких санкций прокуратуры. Сбежались соседи по дому, завязалась потасовка, к дому стали подтягиваться все новые группы горожан, и спецназовцы ретировались. Однако уже было ясно, что власти готовят аресты активистов под предлогом их замешанности в коррупции и экономических махинациях.
28 ноября в Ереване, в кабинете высокопоставленного члена правительства АрмССР Аркадий Манучаров был все же арестован. Арест его произвел лично заместитель министра внутренних дел Армянской ССР В. Ерин (будущий министр внутренних дел РФ при президенте Борисе Ельцине).
Меньше чем через сутки арестованного на вертолете доставили в Шушу и поместили в местную тюрьму, бывшую на тот момент также и единственным в автономной области следственным изолятором. Причем родственники Манучарова не могли узнать о его местонахождении долгие недели. Даже академик Андрей Сахаров, который в конце декабря 1988-го побывал с миротворческой миссией в Нагорном Карабахе и посетил Шушу, получил официальные заверения, что Манучарова в Шушинском СИЗО нет. Отметим, что лишь в начале 1989-го местонахождение Аркадия Манучарова стало известно его родным. И лишь после многочисленных протестов общественности 14 февраля 1989 года его перевели в Москву, в знаменитую Бутырку, где ему предстояло провести еще почти полтора года.
Тем самым власти ясно дали понять, что активисты карабахского движения отныне будут рассматриваться в качестве коррупционеров, как до того именовала их советская пресса. Именно в экономических преступлениях, и, как очень скоро выяснилось, совершенно бесперспективно, пытались обвинить Манучарова…
Прибыв в зону землетрясения советский лидер был явно шокирован тем, что многие жители разрушенных страшным стихийным бедствием сел и городов задавали ему не только вопросы, связанные с ликвидацией последствий землетрясения, но и о проблеме Нагорного Карабаха. Горбачев был одновременно обескуражен и взбешен: не случайно, армянские журналисты отмечали позже его неуместные и злые реплики о «бородачах»-националистах, экстремистах-«чернорубашечниках» и т.п.
А в разрушенном городе Спитаке, в самом эпицентре землетрясения, сестра Аркадия Маунчарова Аида сумела буквально прорваться к Горбачеву. Прямо у развалин она вручила Генсеку письмо, в котором содержалась просьба родных А.Манучарова не дать работникам Прокуратуры СССР путем фальсификаций учинить беззаконную расправу над арестованным лидером карабахцев. Надо полагать, это также взбесило Горбачева: во всяком случае, как уже было отмечено выше, даже местонахождение Аркадия Манучарова еще долгое время оставалось для его родных тайной за семью печатями.
Тем не менее, покидая Ереван 11 декабря, Горбачев впервые с февраля 1988 года фактически признал наличие проблемы Нагорного Карабаха не только в социально-экономической, но и в правовой плоскости.
«Я думаю, проблема Карабаха как таковая есть, - заявил М.Горбачев в интервью корреспондентам Центрального телевидения в аэропорту «Звартноц» в Ереване 11 декабря 1988 года. – Корни у нее есть, и она обострилась из-за того, что к этому населению на каком-то этапе бывшее азербайджанское руководство относилось неправильно, не в духе ленинских традиций, да и просто иногда не по-человечески. И это людей обидело. Это мы обсуждаем… А проблема Карабаха займет свое место, какое оно должно быть».
«Таким образом, впервые из уст руководителя страны прозвучали слова, в корне противоречащие принятому ранее постулату о том, что нахождение Нагорного Карабаха в составе Азербайджанской ССР якобы способствует достижению мира между армянами и азербайджанцами», - отмечал в своей вышеупомянутой работе Александр Григорян32.
Тем не менее, по возвращении Генсека в Москву идеологические установки Кремля на освещение закавказских событий отнюдь не изменились. Ставка по-прежнему делалась на ужесточение борьбы с «экстремистами» и «коррупционерами». Вскоре после землетрясения последовал и арест членов ереванского комитета «Карабах» во главе с будущим президентом Армении Левоном Тер-Петросяном.
Озвучивать это ужесточение позиции в дни спасательных работ явно было не совсем удобно. Однако, судя по всему, землетрясение было избрано удачным моментом для усмирения непокорной республики и психологического давления на ее население. Вся тяжесть информационно-пропагандистского нажима была перенесена с НКАО на Армянскую ССР. При этом были использованы самые что ни на есть грязные методы пропагандистской войны: официальная пропаганда объявляла «национал-экстремистами» всех тех, кто продолжал поднимать проблему Карабаха и тем самым-де отвлекал народ от преодоления последствий землетрясения.
Обратимся к свидетельствам армянских журналистов. Писатель Зорий Балаян, один из лидеров карабахского движения, корреспондент «Литературной газеты» по Армянской ССР и народный депутат СССР писал в открытом письме (жанр, распространенный тогда повсеместно) на имя М.Горбачева в сентябре 1990 года.
«Когда через пару дней после вашего интервью у трапа самолета в ереванском аэропорту мне позвонили из «Литературной газеты» и сообщили, что в мой репортаж о первых днях землетрясения «вынужденно» вписывают абзац с критикой армянского национализма, я снял свою фамилию и сказал дежурному редактору: очень скоро весь мир узнает всю правду о том, почему это все газеты, давая материалы о трагедии Армении, в то же время, презрев каноны христианской этики, взахлеб оскорбляют народ, который не успел еще похоронить всех погибших. Единственное, что могла сделать моя газета, - это больше не давать материалы о землетрясении…
Тогда по телефону звонили не только мне, но и многим моим коллегам. Приведу типичный пример, взятый из одной из центральных газет: «Всего несколько дней минуло после страшного землетрясения… В это время мне, тогда сотруднику одной из московских газет, позвонили из редакции и попросили, нет, потребовали: в следующем репортаже обязательно изобличить армянский национализм. Возражений не слушали – «таково указание Идеологического отдела ЦК КПСС!» И многие газеты в сообщения из зоны бедствия стали включать по нескольку нелепых, надуманных строк. Если кто-то из журналистов требуемый «компромат» не передавал, то его вписывали в заметки редакторской рукой прямо в Москве. Особо строптивых корреспондентов заменяли»33.
Появились и явно сфабрикованные в недрах отдела пропаганды ЦК КПСС и КГБ СССР типовые мифы и байки, передававшиеся как в устной, так и в печатной формах. Например, о повальном мародерстве в зоне бедствия. О расстрелах этих самых мародеров на месте, без суда и следствия возмущенным советским офицером. При этом рядом непременно оказывался кто-то «порядочный из местных», бурно одобряя самосуд.
Или о том, как мужественный советский десантник выносил армянского малыша из-под развалин, а подлый «чернорубашечник» в тот самый момент предательски вонзал ему в спину тихонько вытащенный из чехла на поясе воина штык-нож. Никто никогда не назвал фамилию «павшего смертью храбрых» героя, ибо это был мифический персонаж, кочевавший из сплетни в статью, и обратно.
Или еще один миф, о котором иногда вспоминают и сегодня: дескать, многоэтажки в Ленинакане рассыпались, как карточные домики, из-за коррумпированности местных строителей (опять-таки «коррумпированные элементы»), воровавших цемент в ходе их возведения в застойные времена. Между тем, почему-то мало кому приходило в голову, что сам факт строительства панельных 9-12-этажек в активной сейсмической зоне, где на протяжении предшествовавших полутора столетий как минимум дважды уже имели место землетрясения силой в 8-9 баллов, само по себе уже было преступлением. Ибо во всем мире в сейсмических зонах многоэтажные здания возводят исключительно из монолитного железобетона, что автор этой книги наблюдал повсеместно в Алжире, где работал как раз в 1988-1989 гг.
Интересно, что Центральное телевидение делало неуклюжие попытки показать советскому народу, что в Азербайджанской ССР повсеместно скорбят о жертвах спитакского землетрясения. Хотя в регионе люди прекрасно знали, что на следующий после трагедии день в Баку состоялось праздничное факельное шествие, устраивались фейерверки, застолья и т.п. По свидетельству бакинского публициста Греты Каграмановой, «на Апшероне горе Армении праздновали как свадьбу – с плясками под бубен»34. Кстати, 7 декабря 1989 года, в день годовщины спитакского землетрясения, только что начавшаяся программа Нагорно-Карабахского телевидения была прервана шушинской радиотелевизионной передающей станцией. После чего из Шуши в областной эфир вышел… концерт, составленный из записей веселых азербайджанских народных и эстрадных песен. Автор этой книги был свидетелем этого издевательства над чувствами людей.
А сводная колонна техники и специалистов, сформированная в НКАО для оказания помощи пострадавшим уже к утру 8 декабря, смогла прибыть через районы АзССР в зону бедствия лишь в сопровождении военнослужащих, на третий день после трагедии.
10 декабря 1988-го, уже после разгона митингующих на центральной площади Ленина г. Баку и введения в городе комендантского часа, в ходе «круглого стола» по республиканскому телевидению комендант особого района Баку генерал-полковник Тягунов призвал не злорадствовать над чужим горем35.
Надо отдать должное расторопности ЦК КП Азербайджана, где быстро смекнули, что столь открытое проявление многочисленными гражданами своих чувств повредит имиджу республики. Республиканские СМИ, которые еще вчера вели оголтелую антиармянскую кампанию, быстро свернули ее и замолчали. Правда, ненадолго.
В Ереване органы печати также получили распоряжение местного ЦК «попридержать язык». «После страшного землетрясения, обратившего к Армении все сострадание мира, в Ереване стали дружно снимать из набора все, что содержало в себе намек на конфронтацию с соседями. Какие могут быть споры перед лицом такого бедствия? Оказалось, могут», - писала публицист Грета Каграманова36.
Центральная же советская пресса буквально погрязла в созданных ею же мифах. Приведем одну из многих подобных публикаций того периода: она оказалась, пожалуй, наиболее одиозной в архиве автора.
«Советская Россия» от 30 декабря 1988 года под заголовком «Вместе и наравне» опубликовала диалог политобозревателя Центрального телевидения Александра Тихомирова и корреспондента газеты Николая Домбковского. Вот отрывок этого диалога.
«А. Тихомиров: В свете катастрофы в Армении можно сказать сейчас так: существует приоритет общечеловеческих чувств над чувствами национальными. Солдат-азербайджанец, в течение девяти часов с помощью молотка и зубила высвобождавший из-под бетонных панелей армянскую девочку, - самое естественное явление. А вот призывы со стороны экстремистов к армянским семьям, утратившим кров, не селиться в юрты в силу антимусульманских взглядов, это согласитесь, аномалия, притом чудовищная для нормального человека. Впрочем, там, в зоне землетрясения, были только слова подстрекателей. А фактов – не было. Тысячи армянских семей живут сейчас в жилищах пастухов-кочевников в Ленинакане, у подножия монумента Матери-Родине, пальмовой ветвью осеняющей этот многострадальный город»37.
Как видим, в приведенном пассаже имеется в наличии весь спектр пропагандистских мифов, клише, страшилок, равно как и развесистая клюква про юрты у подножия монумента Матери-Родины, «пальмовой ветвью осеняющей многострадальный город». Наконец, в пассаже содержалось неприкрытое указание на то, что-де армянские экстремисты (этническая принадлежность не была прямо названа, но это было ясно) разжигают межнациональную и даже межконфессиональную рознь.
Политобозревателю ЦТ вторил корреспондент «Советской России».
«Н. Домбковский: Только давайте вдумаемся, кому было выгодно в эти дни вбивать клинья между народами, отвлекать людей от напряженной работы по возрождению разрушенных поселений? Коррумпированные элементы всеми силами противятся перестройке, пытаются столкнуть народы, чтобы на гребне межнациональных междоусобиц сохранить влияние, власть, наворованное, наконец. Знакомый почерк: там, где начинается «цеховщина», нарушения законности, там искусственно вызывается всплеск национализма»38.
Некоторые публикации почти по Фрейду выдавали сокровенные надежды советских идеологов в связи с катастрофическим землетрясением. Показывая одновременно и духовно-интеллектуальный уровень этих идеологов.
«По дороге в Армению я полагал, что половодье всенародного горя затопит разгоревшийся пожар национальных страстей, - писал в материале «Размышления во время беды» спецкор «Советской культуры» А.Макаров. – Но оказалось, что есть и люди, которые… ужасающий катаклизм природы расценили как своего рода завершающий акт того духовного землетрясения, которое вот уже девять месяцев подряд колотило республику. О демонстрациях и митингах, которые они пытались устроить в самые страшные дни национальной трагедии, написано уже достаточно. Я их не застал… Вот и тех, кто над свежими могилами погубленных стихией людей, над развалинами опустелых домашних очагов разглагольствовал об исторических амбициях, пришлось осадить. В толк не возьму, чем они вдохновлялись. Как будто бы их непримиримое требование перекроить карту страны смогло бы воскресить тысячи погибших, вернуть сиротам родителей а обездоленным родителям - детей»39.
В этом пассаже весьма характерно то, что, оправдывая арест ереванского комитета «Карабах» в его полном составе («пришлось осадить») сразу после природной катастрофы, автор одновременно фактически признает надуманность собственных же измышлений о каких-то митингах в дни землетрясения: о них-де «написано уже достаточно. Я их не застал».
Возмущаясь распространившимися после спитакского землетрясения слухами о его рукотворном характере, автор того же материала пишет: «Землетрясение – подходящий повод расправиться с неформалами. Едва ли не циничный намек, что власти нарочно его устроили». И здесь же новый миф о националистах-«неформалах»: «К сожалению, камни в солдат, охраняющих порядок, без которого невозможно спасение, бросали именно они»40.
Таких вот материалов советские СМИ тогда придумали, опубликовали, озвучили и продемонстрировали великое множество.
При этом «могучее» советское государство через какие-то несколько месяцев после землетрясения так и не смогло обеспечить доступ в зону землетрясения грузов вследствие усилившейся блокады железнодорожных магистралей со стороны Народного фронта Азербайджана, который был создан подозрительно быстро и стал параллельной, а фактически – руководящей силой в АзССР.
Наконец, наигранно возмущаясь якобы привнесенными «неформалами» сплетнями и мифами о том, что спитакское землетрясение было вызвано искусственно, что это-де не что иное, как направленный мощный подземный взрыв и т.п., советская пресса скрывала, что сам Кремль весьма цинично воспользовался катастрофой в попытке поставить крест на карабахском вопросе. В том числе и путем «наказания» строптивых.
Немаловажная деталь, о которой умолчала советская пресса тогда, и о которой почему-то мало кто вспоминал впоследствии, как нельзя лучше характеризует отношение коммунистического Кремля не только к карабахской проблеме, но и к одной из республик Союза, к миллионам своих граждан.
Как известно, на 12 января 1989 года было запланировано проведение очередной Всесоюзной переписи населения СССР. Для специалистов было совершенно очевидно, что проводить перепись в Армянской ССР всего лишь через месяц после разрушительного спитакского землетрясения было нереально. Ибо наряду с многочисленными жертвами оно вызвало массовые миграции и перемещения населения как внутри, так и за пределы республики, и в существовавших на тот момент условиях установить место проживания или нахождения сотен тысяч людей было просто невозможно. Но на просьбу отложить проведение переписи в республике последовал отказ из Центра.
Как следствие, итоги переписи населения СССР 1989 г. по Армянской ССР гласили, что на январь 1989 г. в республике проживало 3 млн. 305 тысяч человек41. Вскоре после переписи в армянской прессе стали появляться материалы, подтверждавшие заведомую неверность ее официальных данных по Армении. Об этом, например, говорил в интервью, данном в мае 1990 года республиканской газете «Коммунист», председатель Госкомстата Армянской ССР Л. Давтян42.
Ведь если судить по официальным данным переписи 1989 г., прирост населения в Армянской ССР за десятилетие 1979-1989 гг. составил всего 268 тыс. чел. Между тем, исходя из данных предыдущих переписей 1959, 1970 и 1979 гг., естественного прироста и межреспубликанских миграций в предшествовавшее 1989 году десятилетие, прирост населения в 1979-1989 гг., по самым скромным оценкам, должен был составить никак не менее 600 тысяч человек (реально – меньше этой цифры на число жертв землетрясения). Куда же тогда «пропали» аж 300 тысяч человек?
Да никуда не пропали, а просто не были учтены вследствие царившего после землетрясения хаоса и неразберихи. А провести повторную перепись по республике отдельно руководство СССР не разрешило.
Как известно, советская экономика была плановой. И недоучет 300 тысяч населения (в случае АрмССР - каждого 12-го жителя) одной из республик в ходе официальной переписи означал, что в республиканском бюджете на этих людей не будут предусмотрены и утверждены Центром пенсии, пособия, выплаты. Не будет предусмотрено строительство школ, больниц, детских садов. Не будут заложены эти цифры и в бюджет следующего года…
Таким образом, горбачевское руководство не только развязало в стране беспрецедентную пропагандистскую кампанию травли одного из «братских и равноправных» народов. Мятежной республике грозили не только «бумажным тигром» из Идеологического отдела ЦК КПСС, но и наказывали вполне конкретным рублем.

Наверх

_____________________________

1 «Известия», 23.02.1988 г.
2 «Советская культура», 16.04.1988 г.
3 «Правда», 24.02.1988 г.
4 «Правда», 25.02.1988 г.
5 «Известия», 28.03.1988 г.
6 USIA, United States Information Agency – Информационное агентство США
7 Нагорный Карабах и вокруг него. Глазами независимых наблюдателей. Сборник документов. Составители С.Золян, Г.Мирзоян. Ереван. Луйс. 1991 г., стр. 31-32
8 Там же, стр. 33
9 Александр Григорян. Логика политического мышления властных структур Азербайджана в контексте политико-правового развития карабахского вопроса. Ереван. 1997, стр. 1-4
10 «Правда», 22.03.1988 г.
11 «Известия», 22.03.1988 г.
12 «Правда», 05.04.1988 г.
13 «Через демократизацию - к новому облику социализма», «Правда», 08.05. 1988 г.
14 «Известия», 13.05.1988 г.
15 «Правда», 29.05.1988 г.
16 ТАСС-«Известия», 12.05.1988 г.
17«Правда», 23.07.1988 г.
18 «Правда», 10.06.1988 г.
19 «Правда», 23.06.1988 г.
20 «Ветеран», N 41, 10-16.10.1988 г.
21 «Советский Карабах», 14.07.1988 г.
22 И.Вердиян, «Мосты дружбы», «Советская культура», 09.08.1988 г.
23 Там же
24 «Советский Карабах», 05.05.1989 г.
25 «Советский Карабах», 26.10.1988 г.
26 «Советский Карабах», 26.11.1988 г.
27 Там же
28 «Советский Карабах», 12.10.1988 г.
29 «Советский Карабах», 05.11.1988 г.
30 «Советский Карабах», 28.01.1990 г.
31 «Экономика Армении: как выйти из кризиса?», АПН - «Советский Карабах», 13.09.1989 г.
32 А.Григорян. Указ. соч., стр. 12
33 Борьба за свободу. Документы и материалы о причинах голодовки народных депутатов СССР. Москва. Феникс. 1990, стр.36-37
34 «Кто сеет рознь между народами», «Советский Карабах», 29.08.1989 г.
35 Арутюнян В.Б. События в Нагорном Карабахе. Хроника. Часть I. Ереван, изд. АН АрмССР, стр. 158
36 «Советский Карабах», 29.08.1989 г.
37 «Советская Россия», 30.12.1988 г.
38 Там же
39 «Советская культура», 29.12.1988 г.
40 Там же
41 «Национальный состав населения ССР по данным переписи населения СССР 1989 г.». Госкомстат СССР, Москва, Финансы и статистика, 1991 г.
42 «Так сколько же нас?», «Коммунист», 20.05.1990 г.

 

Наверх

 

 

Rambler's Top100

 
При полном или частичном использовании материалов с сайта, гиперссылка на Сумгаит.инфо обязательна. © 2005 res(a)sumgait.info