Сумгаит.инфо Нагорный Карабах: факты против лжи. Глава 9
Home
Этнические чистки
Другое
Корни конфликтов
Правовые аспекты
Архив прессы
Операция "Кольцо"
Нахичеван
Документы

Сумгаит 1988
Баку 1990
Марага 1992
Другие

Ходжалы
Ссылки
Форум
О сайте

Арсен Мелик-Шахназаров

Нагорный Карабах: факты против лжи

Информационно-идеологические аспекты нагорно-карабахского конфликта


[Содержание] [От автора] [Глава 1] [Глава 2] [Глава 3] [Глава 4] [Глава 5] [Глава 6] [Глава 7] [Глава 8] [Глава 9] [Глава 10] [Глава 11] [Глава 12] [Глава 13] [Глава 14] [Глава 15] [Приложение]


Глава 9. Удушение с ускорением

 

«В то время, когда Комитет особого управления
пытался решать социально-экономические проблемы,
Баку всячески вмешивался в наши внутренние дела,
применяя при этом такие методы,
которые были для нас совершенно неприемлемы»

Борис Арушанян,
председатель Совета гражданской службы НКР

 

Модное в перестроечное время слово «ускорение» тогда же породило один анекдот. Приходит рабочий-развозчик к начальнику цеха и просит немного масла - смазать ось тачки, которая при движении поскрипывает: «вжик…вжик…» Начальник цеха отсылает работягу выше по инстанциям, оттуда его пересылают еще выше. Наконец, развозчик в который уже раз излагает свою просьбу на самом верху, секретарю парткома. Тот внимательно выслушивает его и объявляет строгий выговор по партийной линии, поясняя обалдевшему рабочему свое решение: «У вас тачка, по вашим же словам, как скрипит? «Вжик…вжик…» А надо: «вжик-вжик-вжик», - в стране ускорение!»
Точно так же можно охарактеризовать политику официального Баку в отношении армянского Нагорного Карабаха в советское время до и после 20 февраля 1988 года. До 1988-го происходило медленное, хотя и верное, удушение края по всем направлениям. Все это при полном попустительстве Центра и вынужденном молчании самих карабахцев. После 20 февраля тайное стало явным, старые методы удушения тихой сапой потеряли былую эффективность; карабахцы перестали молчать, а советская общественность вдруг в одночасье узнала о карабахской проблеме.
Реализация Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по ускорению социально-экономического развития Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджанской ССР в 1988–1995 гг.» от 24 марта 1988 года, - будь она возможна на деле, а не на бумаге, - имела бы немалое значение для укрепления фактического суверенитета НКАО.
Баку оказался в цейтноте. Вот тут-то и потребовалось ускоренное удушение отныне непокорной автономии.

«Ускорение» по рецепту Баку

Маховик дискриминационной политики официального Баку в отношении Нагорного Карабаха стал стремительно раскручиваться, словно стальная пружина будильника, неожиданно освобожденная от оков сдерживающих ее резвый нрав деталей. Ускоренное удушение, расправа над армянским краем стали стержнем политики Баку в отношении Арцаха вплоть до фактического распада СССР.
Не случайно в упомянутом ранее выступлении первого секретаря нагорно-карабахского обкома партии Генриха Погосяна на заседании Президиума Верховного Совета СССР 18 июля 1988 года впервые на всесоюзном уровне была озвучена одна важная проблема. А именно озабоченность тем, что выделяемые союзным Центром в соответствии с Постановлением от 24 марта 1988 г. средства будут использованы не в целях решения экономических проблем НКАО, будто бы вызвавших кризис, а для реализации совершенно иных задач. Погосян закончил свое выступление на Президиуме ВС СССР следующими словами: «Производственная мощность наших строительных организаций – 20 миллионов рублей в год. Нам дали 400 миллионов рублей. 400 миллионов надо освоить за семь лет. За семь лет можно из расчета 20 миллионов освоить 140 миллионов. Кто же будет их за нас осваивать, если у нас нет производственных мощностей?»
Намек был совершенно очевиден: средства, выделенные Кремлем, пойдут не на ускорение социально-экономического развития НКАО, но будут использованы Баку для ускоренного изменения демографического баланса в автономии посредством «вливания» выделенных сумм в развитие населенных пунктов области, в которых проживали азербайджанцы. Тем более что подобного рода рецепты уже практически открыто звучали в АзССР с весны 1988-го.
Все и происходило именно таким образом. В полном соответствии с уже упоминавшимся «принципом послушания», после принятия Постановления ЦК КПСС и Совмина СССР от 24 марта 1988 года Баку внешне выразил полное согласие с этим документом. Однако вслед за этим без особой рекламы было принято постановление ЦК КП Азербайджана и Совмина АзССР «О мерах по ускоренному социально-экономическому развитию районов равнинного Карабаха в 1989-1995 гг.». То есть, формально не противореча указаниям Центра, власти АзССР ненавязчиво объявили о планах одновременного «ускорения» развития соседних с НКАО азербайджанских районов.
И если на официальном уровне – Москвы и Баку – зазвучали здравицы об ускоренном развитии НКАО, то на деле ситуация складывалась совершенно иным образом.
Так, в передовой статье «Парадоксы снабжения», опубликованной в областной газете «Советский Карабах» 30 сентября 1988 года, приводились конкретные и многочисленные факты недопоставок в область строительных материалов, техники республиканскими организациями.
Вот как шло, например, снабжение Степанакертского треста № 9 со стороны Министерства строительства АзССР: «Поставки строительных материалов за 8 месяцев от соответствующего периода минувшего года составили: по кубику – 54 процента, по цементу – 86 процентов, по лесу – 46 процентов, по сборному железобетону – 65 процентов… Из 28 миллионов рублей капитальных вложений, предусмотренных на развитие материально-технической базы треста № 9, до сих пор нет проектно-сметной документации на 23 миллиона рублей.
…Столь же безрадостная картина на объектах объединения «Агропромстрой» Агропрома НКАО. Материально-технические ресурсы на 1988 год Госагропромом АзССР выделены на уровне 70-80 процентов от плановой потребности…
Крайне неудовлетворительно осуществляется отгрузка выделенных фондов из республиканских баз снабжения Госагропрома и Госснаба АзССР. За девять месяцев недопоставлено: шифера – 15 тыс. шт., металлопроката – 400 тонн, камня-кубика – 100 тыс. шт., досок половых – 8 тыс. кв. м., плит гипсовых – 2 тыс. кв. м.
…Из предусмотренных 20 автомашин поступило 10, из 5 строительных кранов не получено ни одного.
…Речь идет не о случайных или единичных недопоставках, а о систематическом срыве соответствующими республиканскими органами заданий по выполнению программы социально-экономического развития НКАО. Мы не ошибемся, если скажем, что сейчас снабжение области стройматериалами обстоит гораздо хуже, чем в предыдущие годы. Таков, увы, итог признания на высоком уровне многочисленных проблем Нагорного Карабаха…»1
«Людей трудно убедить, что позитивные сдвиги есть. Они судят по увиденному. Требуют посмотреть в окно – во дворе стоят несколько новых машин.
- Получили их неделю назад. Одиннадцать машин разных марок. У одной неисправен двигатель, у другой нет аккумулятора, у третьей разбиты стекла. На днях управление получило вагон с камнем-кубиком – нет ни одного целого. Говорим, обстановка нормализуется, хотим верить в это и убедить в том же других, а Шушинская автоколонна, являющаяся одним из подразделений СУМТа (областное Специализированное управление механизации и транспорта – прим. автора), без ведома управления получает из Баку новые машины, грузы, к тому же больше, чем мы. Нам выделили экскаватор, который находится в Сумгаите. По установленному порядку его следует отправить к нам поездом, однако начальник экспедиционного треста республики Г.Садыхов требует, чтобы эту тихоходную машину мы перегнали свои ходом. Нормально ли это?»2
Не была обделена по части здравиц и гуманитарная сфера. Так, «Учительская газета» в номере 111 за 1988 год под заголовком «Для Нагорного Карабаха» сообщала, что в школах НКАО «размещается компьютерная и лингафонная аппаратура», что «нынешним летом большая группа юношей и девушек из Нагорного Карабаха поступила в вузы Азербайджана и Армении», и что «студенты Степанакертского пединститута отпраздновали новоселье в новом и удобном пятиэтажном общежитии».
Между тем, в письме в газету «Советский Карабах», подписанном 80 учителями, или всем педагогическим коллективом школы № 3 областного центра, говорилось, что опубликованная в «Учительской газете» информация – очередная инсинуация. Ибо, как выяснялось, никакие новые компьютерные классы в школах автономной области не созданы и не создаются. На 155 поступивших во внеконкурсном порядке в вузы Азербайджанской и Армянской ССР, в Баку были выделены всего 5 мест, куда, по понятным причинам, были направлены представители азербайджанского меньшинства. А что касается общежития, то там вот уже более полугода как живут вовсе не студенты, а бездомные армянские беженцы из Сумгаита3
Такое вот «ускорение» развития НКАО последовало в Баку после принятия постановлений Кремля. Куда же на деле пошли средства и материалы, будто бы выделенные для НКАО, но словно в воду канувшие?
16 ноября 1988 г. республиканские газеты АзССР опубликовали сообщение Азеринформа о состоявшемся в этом республиканском филиале ТАСС брифинге под заголовком «НКАО: оказывается практическая помощь». Естественно, речь в сообщении шла о выполнении и перевыполнении указаний и постановлений ЦК КПСС и советского правительства в деле «облагодетельствования» НКАО выделяемой союзной помощью.
20 ноября 1988 года в газете «Советский Карабах» был опубликован материал «Брифинг в Азеринформе, или как обманывают общественность». Это было фактическое разъяснение, своего рода расшифровка происходящего на деле, а не на бумаге. Вот некоторые выдержки из этого крайне любопытного материала.
«Интересно было бы узнать, сообщили ли организаторы брифинга, как смогли республиканские органы ввести в заблуждение ЦК КПСС и Совет Министров СССР и добиться такого размещения создаваемых в области филиалов промышленных предприятий, при котором из 1980 новых рабочих мест 1090, или 55 процентов, приходится на г. Шушу, где проживает в основном азербайджанское население, составляющее всего 7,3 процента населения области»4.
По данным переписи населения СССР 1979 г., в Шуше жило около 12 тыс. из 162 тыс. населения области; из них лишь около тысячи - армяне, остальные – азербайджанцы и курды. В мае 1988 года из Шуши были изгнаны практически все армяне. А их место вскоре заняли свыше 1500 азербайджанцев из числа 1790 азербайджанских колонистов, прибывших тогда в Шушинский район5. Власти АзССР выдавали последних за «беженцев из Армении», хотя к тому времени в Армянской ССР еще не было осуществлено каких-либо массовых насильственных акций по изгнанию проживавших в республике азербайджанцев. Сами же переселенцы не имели никакого отношения к Карабаху.
При таком раскладе вполне естественно, что создание в 1988-1990 гг. новых 1,1 тыс. рабочих мест для 11-тысячного и отнюдь не безработного азербайджанского населения Шуши в действительности предназначалось для уже прибывших и последующих азербайджанских переселенцев-колонистов. Естественно, что на каждого занятого переселенца приходилось несколько не работающих членов семьи. А, учитывая среднестатистический размер азербайджанских сельских семей, можно было прогнозировать увеличение числа азербайджанцев как минимум на 5-6 тыс. человек лишь в одной Шуше, в течение двух-трех лет. Таким образом, власти АзССР даже особо и не скрывали своих планов искусственного изменения этнодемографического баланса в НКАО.
В целях «оправдания» неравномерного распределения средств, выделенных Москвой на развитие НКАО, шли в ход очередные искажения. Так, официальная республиканская пропаганда, утверждая на разного рода мероприятиях, в телепередачах, что НКАО в составе АзССР развивалась опережающими темпами, одновременно заявляла о «запущенности» сел с азербайджанским населением. В ходе одного из «круглых столов», организованных АзТВ, говорилось, например, что в наиболее крупном из азербайджанских сел области – Ходжалу, с населением около 2 тысяч человек, расположенном в десятке километров от Степанакерта, будто бы не решаются социальные вопросы, нет воды и газа.
Областная газета «Советский Карабах», опровергая эту дезинформацию, подробно сообщала о реальном положении дел. Включая и тот факт, что Ходжалу, расположенное в долине, по которой проходил магистральный газопровод Агдам-Степанакерт-Горис-Нахичевань, являлось одним из 8 газифицированных сельских населенных пунктов НКАО6 (всего в области насчитывалось более 210 сел и деревень).
В статье также говорилось, что в селах, входящих в Ходжалинский сельсовет, действуют средняя, восьмилетняя и две начальные школы, в которых учится 461 ученик, и три детских сада. Ходжалинский совхоз располагал 4200 га пашни, из коих 587 – поливные. Отрасли производства имели низкую экономическую отдачу, и за последние три года в целях улучшения финансового положения государственного хозяйства ему безвозмездно были выделены средства на сумму 1 млн. 85 тыс. рублей, - такая безвозмездная помощь не была оказана ни одному другому хозяйству агропромышленного комплекса НКАО. Впрочем, в отличие от госсектора, приусадебные хозяйства Ходжалу вполне процветали: с орошаемых огородов граждане снимали как минимум два урожая в год и реализовывали продукцию на рынке в Степанакерте. Индивидуальные хозяйства за год давали в среднем до 2000 и больше рублей дохода, а, по словам председателя исполкома ходжалинского сельсовета Эльмана Мамедова, за последние 10 лет каждая пятая семья построила новый дом7.
Но вернемся к материалу «Брифинг в Азеринформе, или Как обманывают общественность» в «Советском Карабахе». Далее в материале областной газеты от 20 ноября 1988 г. сообщалось, что в том же Ходжалу без согласования с Облисполкомом НКАО начал возводиться филиал Бакинского камвольно-суконного комбината.
А начальник ССО «Азербводстрой» Н.Гаджиев на упомянутом брифинге в Баку объявил, что на водохозяйственные мероприятия на территории области направлено более 60 млн. рублей. «Однако в проекте плана 1989 года для указанных объектов на территории области выделено лишь 4 млн. рублей, - говорилось в статье «Советского Карабаха». - К нашему удивлению, «Азербводстрой» приступил к строительству и объектов соцкультбыта. Но почему вдруг в селе Ходжалу он начал сооружение школы на 400 мест и бани, непонятно, ибо при строительстве водохозяйственных объектов в Мардакертском районе ни в одном селе «Азербводстрой» таких объектов не строил, хотя большая нужда в них была и остается».
На брифинге в Баку отмечалось, что октябрьским распоряжением Минздрава АзССР предлагалось реорганизовать ряд фельдшерско-акушерских пунктов НКАО в сельские врачебные амбулатории. Причем речь шла опять-таки о преимущественно азербайджанских сельских населенных пунктах с незначительным населением, или, например, о населенном опять-таки преимущественно азербайджанцами пригороде Степанакерта Киркиджан, административно входившем в состав областного центра.
Вместе с тем, в материале «Советского Карабаха», со ссылкой на Облисполком, говорилось, что содержавшаяся в сообщении «Азеринформа» информация о будто бы имевшем место выделении Госпланом АзССР облисполкому НКАО более двух миллионов рублей на строительство и модернизацию ряда медучреждений входила в противоречие с действительностью. Ибо, по бюджету области, на строительство указанных объектов республиканскими органами реально был выделен 1 миллион рублей.
Кстати, еще в мае в областной газете было опубликовано письмо отличника здравоохранения Х. Базеяна относительно планов строительства в областном центре новой городской больницы (старая была мала и расположена в ветхом здании). Доктор упоминал, что строительство в Степанакерте больницы на 400 коек, предусмотренное Постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР для Нагорного Карабаха «в планах на 1988-1990 годы и тринадцатую пятилетку», было предусмотрено для НКАО…еще в 1955-1960 годах8. Ясное дело, что больница тогда была построена лишь на бумаге, потому и сомнения в ее возрождении после принятия Постановления от 24 марта 1988 года были столь велики.
Х. Базеян к тому же писал, что в соответствии с утвержденными ЦК КПСС и Советом Министров ССР «Основными направлениями развития охраны здоровья населения и перестройки здравоохранения СССР в 12-й пятилетке и на период до 2000 года» «решено в целом по стране… отдавать предпочтение многопрофильным больницам, где было бы возможно… организовать высококвалифицированную медицинскую помощь населению повсеместно (как в городе, так и на селе). Как известно, областная больница из-за отсутствия городской больницы обслуживает население города Степанакерта, Аскеранского района, где нет районной больницы, а, кроме того, в областной больнице лечится немало больных из соседних районов. Все это говорит о том, что 400-коечная областная больница не в состоянии будет принять и оказать качественную помощь населению региона»9.
Как видим, некоторые предусмотренные Постановлением от 24 марта мероприятия были изначально не адекватными сложившейся ситуации. Это, на наш взгляд, лишний раз подтверждает декларативность постановления ЦК КПСС и Совмина СССР о мерах по ускорению социально-экономического развития НКАО.
В материале «Брифинг в Азеринформе», или Как обманывают общественность» приводились и другие примеры асимметричного подхода Баку к «ускоренному» развитию области. Так, распоряжением Минздрава АзССР Шушинской районной больнице были переданы передвижные клинико-диагностическая лаборатория и врачебная амбулатория, которых не имел областной центр, а также три санитарные машины; все это – игнорируя нужды других районов области.
Министр торговли АзССР Я. Караханов рассказал на брифинге в Баку об улучшении продовольственным и промтоварным снабжением населенных пунктов области с азербайджанским населением. Зампред правления «Азериттифака» И. Масиев, говоря об отгрузке и строительстве в НКАО домиков для беженцев, не упомянул, что имел в виду азербайджанских переселенцев, призванных изменить демографическую обстановку в области.
Одновременно, как отмечалось в материале, основанном на комментарии Облиспоклома НКАО, власти АзССР, «не проявляя никакой заботы о беженцах из Сумгаита, создают серьезные помехи строительным организациям Армянской ССР, оказывающим помощь Нагорному Карабаху в соответствии с Постановлением Верховного Совета СССР от 18 июля 1988 года»10.
Перечисленные И. Масиевым новые магазины, баня, павильоны, столовые и хлебопекарня возводились лишь в азербайджанских селах НКАО. А сообщение «Азеринформа» о «дополнительном выделении городам и селам НКАО большого количества продуктов питания и промышленных товаров» потребовало уточнения областной газеты. Оказалось, что «в августе с. г. Степанакертторгу выделено 24 тонны краски на сумму 43 тыс. рублей из Белоруссии, из Молдавии – одна тысяча чайников на сумму 9 тысяч рублей и кожаная обувь на 154 тыс. неходового ассортимента (туфли летние женские белого и салатного цветов)»11.
Зато вполне правдивой оказалась информация об отгрузке райпо соседнего с НКАО Агдамского района АзССР дополнительной обуви зимнего ассортимента, меховых, трикотажных и других изделий на общую сумму свыше 300 тысяч рублей…
Таким образом, один лишь материал карабахской областной газеты раскрывал глаза на то, каким образом и на какие нужды использовали власти АзССР средства, выделенные Кремлем на «ускоренное социально-экономическое развитие НКАО».
Собственно говоря, и сам брифинг в «Азеринформе» был своего рода ответом Баку на принятое ранее, 4 ноября 1988 года решение сессии Совета народных депутатов НКАО XX созыва «О ходе выполнения постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 24.03.1988 г. № 371 «О мерах по ускорению социально-экономического развития НКАО в 1988-1995 гг.»
В решении, в частности, говорилось: «Сессия областного Совета отмечает, что Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР… выполняется неудовлетворительно. В целях обеспечения гарантий по осуществлению в области всех мер социально-экономического характера, предусмотренных вышеназванным постановлением, Совет народных депутатов НКАО просит Совет Министров СССР передать выделенные на реализацию постановления средства и фонды на материально-технические ресурсы в распоряжение области, сделав исполком областного Совета единым заказчиком на территории НКАО.
Совет народных депутатов НКАО отмечает, что руководство республики, воспользовавшись введением в НКАО особого положения и комендантского часа, грубо попирая конституционные права автономной области, развернуло в селах Ходжалу, Малыбейли и ряде азербайджанских сел Мартунинского района незаконное, без отвода участков, строительство филиалов ряда промышленных предприятий, объектов социально-культурного назначения. Такие действия еще более обострили ситуацию в НКАО.
Сессия поручает УВД НКАО (т. Туманянц Р.С.) немедленно приостановить эти незаконные действия, принять меры для восстановления законности и порядка, причиненного ущерба и привлечения виновных к ответственности…»12
Депутаты также обратились к Генпрокурору СССР с просьбой рассмотреть вопрос о целесообразности оставления на должности прокурора области прикомандированного «варяга» В.Василенко, который не предпринял никаких мер по пресечению незаконного строительства. Также сессия обращала внимание военного коменданта НКАО на то, что особое положение и комендантский час используются руководством АзССР для «закрепления незаконно заселенных в Шушинском районе так называемых беженцев азербайджанской национальности»13.
Таким образом, из вышеприведенного решения сессии Совета народных депутатов НКАО следовало, что уже летом-осенью 1988-го ни командование частей внутренних войск МВД СССР, введенных в НКАО «для обеспечения порядка», ни присланный Москвой новый областной прокурор никак не противодействовали провокационным действиям Баку. Более того, впоследствии был снят с должности и начальник УВД НКАО, местный уроженец Роберт Туманянц, а на его место назначен еще один «варяг» из Центра, который безоговорочно проводил в жизнь линию Москвы и Баку.

Есть контакт?

В создавшейся ситуации выход был один. И в Степанакерте, и в Ереване не преминули им воспользоваться. Поскольку события начала 1988-го вызвали к жизни Постановление от 24 марта, то ранее существовавшее табу на какие-либо прямые экономические отношения НКАО с АрмССР формально были сняты. К тому же некоторые экономические послабления, спущенные сверху в ходе перестройки, включая и новый закон о государственном предприятии, давали куда большие возможности предприятиям и объединениям в вопросе заключения договоров, выборе экономических партнеров и т.п.
В рамках всего этого стали реальными не только прямые контакты предприятий-смежников НКАО и АрмССР, но и участие последней в реализации Постановления от 24 марта 1988-го.
Побывавший в августе 1988-го в Степанакерте во главе делегации Ереванского горкома Компартии Армении его первый секретарь М. Минасбекян рассказал о планах ереванских предприятий по помощи НКАО в реализации отдельных пунктов постановления и целых долгосрочных проектов сотрудничества14. Причем, речь шла не только о поставках тех или иных видов оборудования, в которых ощущался дефицит. Но, главное, о помощи в области капитального строительства, То есть в предоставлении в распоряжение области тех самых производственных мощностей, без наличия которых реализация Постановления ЦК КПСС и Совмина СССР от 24 марта 1988 года превращалась в фикцию.
К этому времени некоторые шаги были уже предприняты. В частности, оперативно был решен вопрос ретрансляции первой программы телевидения Армении на большую часть территории НКАО. Хотя с технической точки зрения вопрос уже давно был проработан и решен армянскими связистами: потребовалась лишь «отмашка» из Москвы, чтобы в Баку дали соответствующее «добро» на начало ретрансляции передач.
17 сентября 1988 года в армянской республиканской прессе, а также в газете «Советский Карабах» было опубликован материал «Арменпресс», - беседа с Предсовмином Армянской ССР Фадеем Саркисяном. В беседе приводились конкретные шаги и планы по участию ведомств и организаций АрмССР в решении имеющихся экономических вопросов и реализации ряда проектов в области капстроительства, организации производства стройматериалов, жилищного строительства, вопросов реставрации памятников культуры и так далее15.
В материале, в частности, говорилось о решении реконструировать дорогу Горис-Степанакерт, которая в советский период находилась в ужасающем состоянии. Проходящая через населенные преимущественно азербайджанцами Шушу и Лачин, эта дорога являлась кратчайшим путем из НКАО в Армянскую ССР, в примыкающий непосредственно к Нагорному Карабаху армянский регион Зангезур.
Естественно, такая прямая связь была не в интересах проводимой Баку политики изоляции Нагорного Карабаха от Армении. Тем более, что с точки зрения природных условий, рельефа, образа хозяйствования и этнографических особенностей, Карабах и Зангезур являли собой практически единое целое. До тех пор, сознательно не допуская развития каких-либо прочных экономических контактов между НКАО и соседними с ней районами Армянской ССР, Баку осуществлял грузовые и пассажирские перевозки между ними практически исключительно по равнинным территориям АзССР: через Евлах и Казах в направлении армянского Иджевана и далее на Ереван.
Практически с самого начала событий «в НКАО и вокруг нее» дорога Степанакерт-Лачин-Горис была блокирована для свободного движения автотранспорта из НКАО в Армянскую ССР и в обратном направлении. Толпы азербайджанских жителей Лачина в нужный момент перекрывали дорогу, препятствуя прохождению как отдельных «армянских» автомашин, так и колонн с грузами для НКАО, и ничего поделать с этим местные и республиканские власти якобы не могли. Впрочем, иногда под конвоем военных и по указанию из Москвы колонны с грузами все же проходили: Баку не хотел и не мог открыто вступать на путь конфронтации с Москвой, исходя из взятой на вооружение руководством АзССР политики «послушания».
В соответствии с учрежденным Совмином СССР совместным протоколом Госстроя СССР, Совминов АзССР и АрмССР, Совету Министров Азербайджанской ССР поручалось до 1 октября 1988 года утвердить график капремонта, реконструкции и строительства автодороги Горис-Лачин-Степанакерт с учетом завершения работ в 1990 году. А Минавтодору АзССР поручалось срочно восстановить движение по указанной дороге по мосту через реку Забух, - природной границе между Зангезуром и Нагорным Карабахом.
Кроме того, Минтрансстрою СССР поручалось проработать вопрос сооружения участка данной дороги в обход города Лачин, а с 1990 г. начать строительство магистрали в обход беспокойного райцентра.
В реализации всех этих программ предусматривалось непосредственное участие армянских строительных и иных организаций. Не считая работ по реконструкции дороги Горис-Лачин-Степанакерт и строительству ее новых участков, речь шла, в частности, и о работе стройорганизаций АрмССР на территории НКАО. Так, намечались отправка в автономную область и сборка на месте конструкций жилых домов (вспомним, что в НКАО даже не было своего домостроительного комбината), изготовление комплектов опалубки для монолитного строительства по проектам ереванских НИИ, проектирование и строительство ряда крупных объектов социально-культурного и спортивного назначения. Предусматривалось и организовать производство по изготовлению мостовых железобетонных конструкций мощностью 2-3 тыс. кубометров в год.
В целом же предполагалось, что, по мере создания на месте базы и подготовки проектной документации, стройорганизации АрмССР должны были довести объемы строительно-монтажных работ по области до 15-20 млн. рублей в год.
Вкупе с производственной мощностью строительных организаций НКАО – 20 миллионов рублей в год16, суммарная производственная мощность стройорганизаций АрмССР и собственно НКАО могла бы достигнуть в автономной области 35-40 млн. рублей в год. То есть за 7 лет можно было освоить уже не 140 млн., а почти в 2 раза больше. Это была серьезная заявка.
Кроме того, предприятия области стали заключать договоры с ереванскими смежниками. Так, например, газета «Советский Карабах» сообщала: «Исходя из возможностей, предоставленных Законом СССР «О государственном предприятии (объединении)»… заключен договор, в соответствии с которым шелковики области ежемесячно будут отправлять на Ереванский комбинат для крашения 100 тыс. метров ткани. Окрашенную продукцию предусматривается реализовывать потребителям с маркой Каршелкокомбината. Первенец промышленности области наконец получит возможность выйти на внутренний рынок и иметь собственных заказчиков. Это поможет также повышению рентабельности предприятия, а, следовательно, успешному решению проблем производственного и социального характера. Первый шаг уже сделан: карабахские шелковики отправили в Ереван 25 тысяч метров ткани. В сентябре эта цифра достигнет 100 тысяч»17.
Производственное объединение «Армгазпром», которое строило газопроводы во многих регионах СССР, специализируясь на горных условиях, в свою очередь взяло шефство над карабахскими газовиками, которые, обладая минимальными штатом и мощностями, естественно, не могли освоить суммы, формально предназначенные для работ по газификации НКАО. Ясное дело, что если бы не это шефство, то и те реальные крохи, что выделялись для газификации НКАО, пошли бы на совершенно другие цели. Более того, создав в НКАО новое строймонтажное управление, «Армгазпром» одновременно создавал новые рабочие места, трудоустраивая беженцев из городов Азербайджанской ССР.
А перспектива санкционированной реконструкции и ввода в строй автодороги Горис-Степанакерт грозила в буквальном смысле физически сблизить Нагорный Карабах с соседними районами АрмССР...
Такой расклад совершенно не устраивал власти АзССР, которые, как это было сказано выше, преследовали цель ускоренного удушения Нагорного Карабаха под ширмой бодрых рапортов об «успешном» социально-экономическом развитии НКАО. Уступить ереванским подрядчикам выделенные Кремлем на развитие НКАО средства означало, как минимум, замедлить темпы изменения демографического положения в автономной области: выше было показано, куда и как распределял Баку предназначенные для НКАО средства и материалы.
Наряду с саботажем поставок в Нагорный Карабах предназначенных для области материалов, власти АзССР предприняли и попытки запретить предприятиям и организациям НКАО заключать договоры с армянскими коллегами.
Так, начальник отдела Агропрома НКАО В. Алексанян рассказывал в интервью областной газете: «Нам выделяют очень мало вагонов-холодильников для перевозки винограда… В соседнем Агдамском районе ежедневно получают втрое больше вагонов… Именно по этой причине в сентябре вместо предусмотренных 6 тысяч тонн до сих пор в союзный фонд отправлено всего 2 тысячи тонн винограда… Согласно договору, в этом году заказчикам Армении мы должны отправить 3200 тонн свежего винограда. Однако Баку категорически запретил заключать этот договор. Из числа адресатов союзного фонда без всяких объяснений, незаконно были вычеркнуты запросы из Армянской ССР»18.
Эти административные запреты со стороны Баку противоречили официальному курсу Кремля на предоставление большей свободы предприятиям, выглядели саботажем принятых им постановлений.

Комитет особого управления

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 января 1989 года вся власть в НКАО с 20 января 1989 года была передана Комитету особого управления (КОУ)19. Этот не предусмотренный ни Конституцией СССР, ни советским законодательством орган представлял собой странный гибрид партийной и советской власти.
Указом Президиума ВС СССР были приостановлены полномочия Совета народных депутатов НКАО двадцатого созыва, принявшего все предыдущие акты, связанные со статусом НКАО и карабахской проблемой в целом, а также его исполнительного комитета – впредь до проведения выборов нового состава Совета.
В соответствии с Указом, КОУ подчинялся «непосредственно высшим органам государственной власти и управления Союза ССР», а также обладал «в полном объеме полномочиями Совета народных депутатов автономной области и его исполнительного комитета, а председатель Комитета – правами и обязанностями председателя исполнительного комитета областного Совета народных депутатов».
На период действия Указа все предприятия, учреждения и организации НКАО союзного и республиканского подчинения подчинялись КОУ по кругу вопросов, определяемому Совмином СССР с учетом мнения Совмина АзССР.
КОУ мог приостанавливать полномочия местных Советов народных депутатов всех уровней и их исполнительных органов, назначать и организовывать выборы в местные Советы.
Таким образом, впервые за всю историю Советского Союза его высший орган – Верховный Совет СССР, в лице председателя его Президиума М.С.Горбачева – фактически отменил советскую власть на территории одной из территориально-административных единиц страны!
КОУ получил также право приостанавливать «противоречащую Конституции и законодательству СССР» деятельность общественных организаций и самодеятельных объединений или, в случае необходимости, распускать их. Как следует из вышеприведенной формулировки, практически любая общественная организация НКАО могла быть фактически запрещена. Правда, оговаривалось, что «регистрация или роспуск указанных организаций и объединений, имеющих республиканские или общесоюзные органы, производятся по согласованию с этими органами». Но в условиях вертикали партийно-советской власти это была лишь пустая формальность: возжелай того «верховный вождь рабочего класса» - Генсек ЦК КПСС, и в НКАО могли быть, например, распущены областной профсоюз, комсомол, ДОСААФ или даже ВДОАМ (добровольное общество авто-мотолюбителей).
Важным в Указе от 12 января был пункт, предоставлявший КОУ право «при необходимости» входить с предложениями по вопросам государственного, хозяйственного и социально-культурного строительства непосредственно в Президиум ВС, Совмин, министерства, госкомитеты и ведомства Союза ССР.
Наконец, пунктом 5 Указа Президиума ВС СССР о введении в НКАО особой формы управления на территории НКАО временно приостанавливались некоторые пункты ряда статей Закона СССР «О государственном предприятии (объединении)». Речь шла об отдельных положениях, дававших предприятиям больше самостоятельности в вопросах выбора партнеров и смежников.
Тем самым в НКАО была введена мягкая диктатура, которая контролировала, по сути дела, всю экономическую, социальную и общественно-политическую жизнь автономной области. Полномочия областной законодательной власти были приостановлены, а аппарат исполнительной власти передавался в подчинение КОУ в качестве его рабочего органа.
Вся жизнь в области теперь формально зависела от председателя Комитета особого управления.
Возглавил КОУ высокопоставленный посланник Москвы Аркадий Иванович Вольский, с 1985 года занимавший должность заведующего отделом машиностроения ЦК КПСС. Он еще летом 1988 года был направлен в автономную область в качестве специального представителя ЦК КПСС и Верховного Совета СССР для информирования Центра и проведения в жизнь его указаний на месте.
Аркадий Вольский (1932-2006) родился в Белоруссии, в годы войны воспитывался в детском доме под Саратовым. Выпускник Московского института стали, он долгие годы работал на знаменитом ЗИЛе, автомобильном заводе им. И.Лихачева – мастером, старшим мастером, начальником участка и цеха, секретарем партийного комитета завода. С 1969 год А.И.Вольский работал в аппарате ЦК КПСС: заведующим сектором, заместителем, первым заместителем заведующего Отделом машиностроения.
Значительным и важным моментом в его карьере была должность помощника бывшего главы КГБ СССР Юрия Андропова в недолгий, но бурный период пребывания последнего на посту Генерального секретаря ЦК КПСС (1982-1984 гг.). Любопытно, что в 1956 году Аркадий Вольский находился в Венгрии, когда там произошло вооруженное антисоветское восстание. Напомним, что послом СССР в Венгрии тогда как раз был Ю.Андропов. Добавим также, что там же работал В.Крючков, впоследствии, при М.Горбачеве - шеф КГБ СССР. А молодым сотрудником того же посольства был Владимир Казимиров, который в 1992-1996 гг. был спецпредставителем президента России по урегулированию нагорно-карабахского конфликта, российским сопредседателем Минской группы ОБСЕ по Нагорному Карабаху. Случайные ли это совпадения, или нет, вероятно, мы узнаем не скоро, если узнаем вообще…
Костяк КОУ составили прикомандированные из Центра функционеры.
Сергей Купреев (1937-1990), генерал-майор МВД, заместитель начальника Высшей инженерной школы МВД СССР. Выпускник МАИ, старший инженер на Московском машиностроительном заводе им. М.Хруничева, С.Купреев стал затем комсомольским, партийным функционером, возглавляя Киевский райком ВЛКСМ, Московский горком ВЛКСМ, Бауманский райком КПСС. В 1984 году он перешел на работу в МВД, в начале перестройки работал первым заместителем начальника ГУВД Москвы. В КОУ он был ответственным за координацию работы правоохранительных органов и работу с местными райкомами партии.
После роспуска КОУ и возвращения в Москву, в августе 1990-го С.Купреев трагически погибает в автомобильной катастрофе. Как считали некоторые его друзья – «не случайно»20.
Виктор Мишин, 1943 г. рождения, комсомольский работник, выпускники МИСИ, инженер-строитель-технолог по образованию. С 1978 года – секретарь, а с 1982 – первый секретарь ЦК ВЛКСМ; в 1986 году избран секретарем ВЦСПС (Всесоюзного Центрального Совета профессиональных союзов – официального и единственного тогда в СССР профсоюза). Член ЦК КПСС и депутат Верховного Совета СССР. В КОУ курировал вопросы организационно-кадровой партработы, профсоюза и комсомола, других общественных организаций, а также весь круг вопросов социальной сферы, включая здравоохранение.
Виктор Плисов, 1935 г. рождения, выпускник МЭИ, инженер-строитель-гидротехник, затем на партработе. В 1983-1988 гг. – председатель исполкома Красноярского краевого Совета народных депутатов, с 1988 – заместитель министра тяжелого энергетического и транспортного машиностроения СССР – начальник Главного управления проектирования и капитального строительства. Депутат ВС СССР. В КОУ отвечал за социально-экономическое планирование автономной области, ее материально-техническое обеспечение, отработку схем управления, хозяйственного механизма.
Валерий Сидоров, 1944 г. Рождения, выпускник Ленинградского механического института, работал фрезеровщиком, затем мастером, техником, научным сотрудником на предприятиях Ленинграда, затем на комсомольской работе. В 1981-1983 гг. находился в Афганистане в группе партийных советников, с 1984 года работал в аппарате ЦК КПСС: инструктором сектора газет, консультантом, заместителем заведующего подотделом Отдела пропаганды ЦК. В КОУ отвечал за вопросы идеологической сферы, культуру и образование.
Как видим, «десант» из Москвы был достаточно солидным. Мы столь подробно привели здесь общие сведения о прикомандированных в НКАО из Центра высокопоставленных работниках, чтобы лишний раз подчеркнуть: знаний и опыта у этих людей вполне хватало для выполнения конкретных задач, поставленных в официальных документах ЦК КПСС и Совмина СССР по Нагорному Карабаху.
Главный вопрос был в другом: насколько на самом деле были заинтересованы в Кремле в успешном выполнении этих самых решений. Или вся «пятерка», - может не всегда, и не сразу осознавая это, - была призвана служить неким сиюминутным громоотводом, призванным смягчить накал политической ситуации в НКАО, помочь перевести политическое требование карабахцев в русло социально-экономической рутины? Ведь именно это нужно было Генсеку М.Горбачеву с самого начала карабахского движения.
Сегодня, когда уже нет в живых председателя КОУ Аркадия Вольского, - который ранее не раз заявлял о намерении много рассказать о своей карабахской эпопее, - остается все меньше надежды узнать правду об истинных намерениях верховных создателей КОУ. Уже после кончины А.И.Вольского в свет вышло несколько посвященных ему книг, в которых нет ничего или практически ничего о «карабахском» периоде его карьеры.
Много интересного о подковерной политике Кремля в Карабахе и регионе в целом мог бы поведать и Виктор Мишин, который в 1990-1991 гг. работал заместителем управляющего делами ЦК КПСС и фактически занимался свертыванием аппарата партии в период краха КПСС.
В официальных биографиях ныне здравствующих членов КОУ о длительной командировке в Нагорный Карабах упоминается вскользь, а то и вовсе не упоминается …
Любопытно также и то, что командировка в НКАО случайным или, наоборот, вовсе не случайным образом сказалась на последующих связях членов КОУ друг с другом.
Так, в 1995 году Виктор Мишин возглавил общественное объединение «Мое Отечество», в которое вошли в основном представители бывшей комсомольской, профсоюзной и хозяйственной номенклатуры. «Мое Отечество» более всего, пожалуй, запомнилось россиянам поддержкой на президентских выборах 1996 года несколько экзотичной кандидатуры на пост Президента Российской Федерации – ученого-экономиста Мартина Шаккума.
В координационный Совет «Моего Отечества» входил тогда и Валерий Сидоров, впоследствии возглавивший службу занятости Москвы.
А сам В.Мишин позже стал председателем правления коммерческого банка «Крокус-банк». Напомним читателю, что холдинг «Крокус» принадлежит московскому бизнесмену–азербайджанцу Аразу Агаларову, чей сын не так давно женился на дочери президента Азербайджанской Республики Ильхама Алиева…
В январе 1989-го в Комитет особого управления вошли также и представители НКАО.
Семен Бабаян, 1932 г. рождения, выпускник Азербайджанского института нефти и химии, в августе 1988-го был избран председателем исполкома Совета народных депутатов НКАО с должности директора Степанакертского завода сельхозмашин. В КОУ отвечал за работу местных советских органов, торговлю, связь, транспорт и за развитие связей НКАО с Армянской ССР. С Семеном Амаяковичем автор этой книги хорошо знаком лично по совместной работе; к тому же С.А.Бабаян, заканчивая школу в Баку, учился в одном классе с моим отцом.
Владимир Товмасян, 1938 г. рождения, выпускник Бакинского Политехнического института, инженер-механик; с 1973 года находился на партийной и советской работе в НКАО, с 1986 г. возглавлял областной Комитет народного контроля.
Представлявший азербайджанское меньшинство НКАО Вагиф Джафаров (1949-1991) окончил Азербайджанский институт нефти и химии, инженер-электрик; с 1974 г. находился на комсомольско-партийной работе, а в 1988 году был назначен партийным секретарем Шушинского района НКАО.
Впоследствии в КОУ был инкорпорированы еще несколько местных партийно-хозяйственных функционеров.
Создание и «воцарение» КОУ фактически означало частичный вывод НКАО из-под прямого подчинения Баку. Ряду областных предприятий и объединений Комитетом были даны, - хотя они и так полагались по союзному закону о предприятии, некоторые пункты которого были приостановлены Указом от 15.01.1989 года, - права самим выбирать себе смежников, заключать договоры. В условиях НКАО это могло означать экономическую переориентацию с Азербайджанской на Армянскую ССР. Что, наряду с экономической выгодой, также непосредственно отвечало целям карабахского движения за воссоединение с Советской Арменией. Но могло и не означать: ведь решение оставалось за КОУ, а не за трудовыми коллективами!
Создание КОУ на первых порах действительно стабилизировало обстановку в регионе, но ненадолго. Ибо очень скоро всем стало ясно, что КОУ – это ненадолго, а, главное, очень скоро оказалось, что у него нет ни новых идей, ни достаточных полномочий для решения карабахской проблемы.
Уже в первых интервью «комитетчиков» областным и центральным СМИ было, по сути, обозначено «кредо» посланцев Кремля в отношении поднятого карабахцами политического вопроса.
Виктор Мишин в интервью «Советскому Карабаху»: «Я глубоко убежден, что проблема Нагорного Карабаха может найти свое разрешение только в рамках дальнейшего углубления и расширения перестроечных процессов, радикальной экономической реформы, построения правового государства, повышения социальной защищенности трудящихся, демократизации нашего общества в целом и, конечно, совершенствования межнациональных отношений»21.
«Главный по идеологии» в КОУ Валерий Сидоров в интервью областной газете.
«Я глубоко убежден, что не может народ быть счастливым и удовлетворенным, если умирают от болезней его дети, не обеспечены старики, пусты полки магазинов и нет уверенности в завтрашнем дне. Когда в жизни сохраняются такие факты – облегчение не принесет никакое новое административно-территориальное устройство…
В любой точке Советского Союза, в окружении людей любой национальности каждый человек – русский, эстонец, армянин, немец, гагауз – не должен испытывать какой-то ущемленности, несправедливости, обиды. Когда обеспечена именно такая атмосфера в обществе – неважно, где на карте проходит линия территориального разграничения»22.
Как видно из вышеприведенных цитат, общие слова и благие пожелания превалировали над конкретикой и региональными реалиями. Ведь полки продуктовых магазинов были пустыми, а уверенность в завтрашнем дне отсутствовала почти во всем Союзе, но массовые погромы и убийства по национальному признаку имели место лишь в Сумгаите и ряде других вполне конкретных городов и весей региона. Но сильнее наглядных реалий была явная или мнимая, спущенная сверху боязнь «навредить перестройке».
«А занимаемся мы здесь вопросом, кровно затрагивающим интересы всего советского народа, – продолжал мысль В.Сидоров. – Здесь, в этом регионе, решается не просто локальная проблема. Дестабилизация обстановки тут бьет и по перестройке в целом, и по ее демократическим целям. Если нам сейчас не удастся разрешить возникшие тут и там национальные проблемы – останется открытым вопрос о судьбе перестройки в целом»23.
Впрочем, у нас нет оснований сомневаться в искренности тогдашних слов г-на Валерия Сидорова. Как и в его определенной прозорливости: неспособность Кремля решить карабахский вопрос оставила открытым вопрос не только пресловутой перестройки, но и судьбы всего СССР.
Показательно и другое: и по прошествии 8 месяцев со дня учреждения КОУ, в речах и выступлениях представителей Комитета звучали все те же идеи и рефрены самого общего содержания.
«Политика – это всегда вопрос о власти: кому она принадлежит, за кем последнее слово в решении всех ключевых вопросов. Так вот, если мы обеспечим в НКАО, как впрочем, и в других автономиях, реальное народовластие, демократию и самоуправляемость – мы решим карабахский вопрос именно политически», - говорил В. Сидоров в интервью «Аргументам и фактам» в конце сентября 1989-го24.
То есть в то время как автономная область подвергалась тотальной железнодорожной и автотранспортной блокаде извне, на многих внутренних дорогах развернулась «каменная война», когда нападения на граждан, фермы, угоны скота стали повседневной реальностью, а местная советская власть была, по сути дела, ликвидирована, главный идеолог КОУ вел речь о «реальном народовластии и самоуправляемости».
Похожие слова говорил менее чем за месяц до решения Центра об упразднении КОУ и его председатель Аркадий Вольский в интервью корреспонденту «Московских новостей» Андрею Пральникову: «Реакционные силы в регионе пытаются организовать политический бойкот перестройке. Но уверен: перестройка придет и сюда – гласностью, демократией, добром и справедливостью»25.
Словом, судьбе командированных в НКАО членов КОУ вряд ли можно было позавидовать: им предстояло выполнить заведомо невыполнимое, учитывая явно отвлекающую роль, которую уготовили Комитету в родном для большинства его членов ЦК КПСС.
Роль КОУ в карабахских событиях неоднозначна и сегодня трактуется по-разному не только с карабахской и азербайджанской сторон; его оценка неодинакова и в самом Нагорном Карабахе.
Это вполне естественно, так как если в одних вопросах, особенно гуманитарных, КОУ сыграл большую и положительную роль, то для решения других у него не было ни полномочий, ни возможностей.
В феврале 2008 года, в дни 20-летия современного этапа карабахского освободительного движения агентство «Де-факто» (карабахский аналог российского АПН) взяло интервью у председателя Совета гражданской службы Нагорно-Карабахской Республики Бориса Арушаняна, в 1988-м возглавившего Совет директоров НКАО. Эта, казалось бы, чисто экономическая структура была призвана заменить собой запрещенный режимом Баку общественный комитет «Крунк» («Журавль»), игравший роль организатора народного движения на его первом этапе.
Отвечая на вопрос о роли КОУ, Борис Арушанян, в частности, сказал:
«Создание Комитета особого управления было связано с тем, что руководство СССР, а также Азербайджана не хотели давать проблеме Нагорного Карабаха политическое, окончательное решение в том ключе, в котором ставило вопрос население автономной области. Союзный Центр и официальный Баку вначале пытались остановить карабахское движение принятием решений на уровне Политбюро ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР, в которых говорилось о неприемлемости выдвинутых народом требований, а национально-освободительная борьба Нагорного Карабаха квалифицировалась как экстремистское движение...
Волна недовольства народа все более нарастала, поэтому, на мой взгляд, и было принято такое промежуточное, как тогда считалось, компромиссное решение – создать Комитет особого управления во главе с Аркадием Вольским. Предполагалось, что, выведя частично Нагорный Карабах из-под юрисдикции Азербайджана и переподчинив его Центру, удастся сбить накал страстей, выиграть время для того, чтобы посредством решения ряда социально-экономических проблем умиротворить ситуацию и постепенно взять ее под контроль. Создание Комитета было обусловлено этим»26.
Неспособность КОУ повлиять на активную деятельность официального Баку по форсированному развитию населенных азербайджанцами сел и деревень НКАО, изменению демографической ситуации в автономной области спровоцировало весной 1989-го наиболее продолжительную с начала событий забастовку промышленных предприятий, транспорта, учреждений и учебных заведений НКАО, которая продлилась почти четыре месяца.
«На многочисленных встречах, прошедших в трудовых коллективах, в том числе и у нас на фабрике, председатель Комитета особого управления А.И.Вольский, другие члены Комитета неоднократно уверяли нас, что их цель – региональный хозрасчет, обеспечение социально-экономической самостоятельности области. Однако эти слова и заверения до сих пор не подкреплены конкретными практическими шагами, - восклицал в письме в редакцию «Советского Карабаха» начальник цеха обувной фабрики В.Айрапетян. – По республиканскому же телевидению мы слышим от руководителя партийной организации Азербайджана слова – мы спокойно будем делать свое дело…
На территории области – в городе Шуше, в Ходжалу, Джамиллу, Киркиджане, в других азербайджанских селах с широким размахом ведутся строительные работы. Причем делают это республиканские органы с ведома Комитета особого управления. Между тем прошло уже более года, а в области из-за неимения стройматериалов мы не можем построить финские дома для беженцев. Вот так реализуется постановление о социально-экономическом развитии НКАО»27.
«Против фактов не пойдешь ведь. Руководство республики волевым решением превратило в огромные строительные площадки азербайджанские села, окружающие Степанакерт. За чей счет и с чьего разрешения строятся фабрики, комбинаты, другие производственные корпуса, дороги? Неужели обо всем этом не осведомлены члены Комитета особого управления?» - возмущался рабочий Степанакертской мебельной фабрики Э.Григорян28.
«Все для нас стало ясно. Без ответа остались все наши письма, обращения, требования. По вопросу о Нагорном Карабахе дважды побывала в Москве, встречалась с членами ЦК КПСС. А в Степанакерте я встретилась с Демичевым (П.Н.Демичев, член Политбюро, секретарь ЦК КПСС – прим. автора), который оставил впечатление бесчувственного, крайне равнодушного человека», - писала в редакцию Кнарик Аракелян, Герой Социалистического труда, ткачиха Каршелкокомбината.29
Отвечая на претензии жителей НКАО, председатель КОУ Аркадий Вольский собрал 6 мая местных журналистов и собкора ТАСС. На этой встрече он пытался убедить, что в происходящем нет ничего страшного, так как на самом деле из 96 миллионов рублей капитальных вложений, предусмотренных для НКАО в 1989 году, якобы лишь 4 миллиона приходилось на азербайджанские населенные пункты. Эти цифры были повторены в сообщении ТАСС, прозвучавшем в программе «Время» Центрального телевидения и широко озвучены в союзной прессе; затем пошли комментарии с муссированием этих цифр и в прессе АзССР.
Однако на деле ситуация обстояла совсем не так, о чем и поведал читателям «Советский Карабах». При внимательном подсчете выяснялось, что наиболее значительная часть государственных капиталовложений была направлена на строительство и ремонт дорог, линий высоковольтных передач и иных объектов общеобластного значения, которые служили всему населению, вне зависимости от его национальности. А вот с основными фондами дело обстояло совершенно иначе.
«Если кому-то и взбрело в голову разграничивать объекты по национальному признаку, то этот некто должен был, во-первых, взять за основу лишь государственные капиталовложения (если колхозы хотят что-то строить для себя, пусть строят, кому от этого плохо). А во-вторых, из общей суммы капиталовложений вычесть стоимость тех объектов, которые так или иначе будут служить всем жителям области, - писал Рафаэл Маилян в комментарии областной газеты к выступлению председателя КОУ30.
Из материала также следовало, что названные главой КОУ данные о капитальных вложениях непосредственно в «азербайджанский» сектор НКАО были занижены почти вдвое. Но главное даже заключалось не в этом.
«Думается, уместно привести сравнение по плану ввода в действие основных фондов – главному показателю строительных организаций. В текущем году предусматривается ввести в действие основных фондов на сумму 51,1 миллиона рублей, из коих 10,4 миллиона приходится на долю Шушинского района… Планом социально-экономического развития азербайджанские населенные пункты вовсе не обделены. Так что никакой необходимости в разворачивании республиканскими организациями интенсивного строительства внеплановых, несанкционированных местными властями объектов в азербайджанских населенных пунктов не было. И журналисты, пришедшие на встречу с членами Комитета особого управления, озабоченные создавшейся в автономной области ситуацией, говорили именно об этом, а не о плановых объектах»31.
Какая из всего этого вырисовывалась картина?
Во-первых, из выделенных Центром в 1989 году на развитие НКАО средств, более 20% основных фондов приходилось на долю Шушинского района, население которого было на 90 процентов азербайджанским и составляло при этом примерно 10 процентов населения области32.
Во-вторых, параллельно с реализацией в НКАО плановых объектов власти АзССР самостоятельно, через бюджетные республиканские организации развернули массовое строительство в азербайджанских населенных пунктах автономной области, заселяя в них переселенцев с целью изменения демографического баланса. Суммы затрат на это строительство и их происхождение оставались покрыты мраком неизвестности.
В-третьих, КОУ вольно или невольно пытался завуалировать эти вполне очевидные процессы, выдавая «на гора» сомнительные цифры, которые тут же, посредством ТАСС широко тиражировались в центральных и бакинских СМИ.
Обращала на себя внимание и риторика, - может быть, и вынужденная, - членов КОУ в ходе выступлений в Центре, где они часто говорили совсем другие слова, нежели на месте, в Степанакерте. Так, в течение 1989 года, в ряде своих интервью и выступлений председатель Комитета особого управления А.И.Вольский вольно или невольно повторил все идеологемы Кремля в отношении событий в регионе
Уже в день опубликования Указа о введении особого управления в НКАО, только что назначенный председателем КОУ А.И.Вольский в интервью советскому официозу газете «Правда», в частности, говорил: «Подлинная трагедия как армянского, так и азербайджанского народов в том, что в чистое дело борьбы за социальную справедливость грязными ручейками стали вливаться националистические начала. Вместо того, чтобы строго, как того требует перестройка, как зовет партия, спросить с бездарных и чиновных работников, вместо того, чтобы выявить и призвать к ответу разгильдяев в своей среде, - вместо этого, единственно верного пути начали искать внешнего врага, взваливать на него все обиды и просчеты, в нем видеть корень всех бед.
…Недопустимо даже в маленьком регионе страны устраивать политический бойкот перестройке. То, что происходило здесь, - это именно бойкот! Бойкот коренным задачам перестройки – народовластию, демократизации, самоуправлению, хозрасчету, приоритетному развитию социальной сферы. Ответственность за сложившееся положение дел несут прежде всего руководители области»33.
Несколько позже в интервью газете «Социалистическая индустрия» Аркадий Вольский сказал: «Но здесь (в Нагорном Карабахе – прим. автора) настолько сконцентрированы все национальные и другие противоречия, что влиятельные кланы в Азербайджане и Армении, по сути дела, хотели бы превратить НКАО в разменную монету между собой… Мы справедливо и обоснованно утверждаем, что за кулисами многих национальных конфликтов в Закавказье стоят коррумпированные силы… Суть вопроса еще и в том, что наряду со второй «теневой» экономикой в Азербайджане, в Армении, да и в Грузии сформировалась и «вторая власть», выражающая и обслуживающая интересы коррумпированных слоев»34.
Выступая в Москве на сентябрьском Пленуме ЦК КПСС 1989 года, посвященном межнациональным отношениям, председатель КОУ, сказал: «Никогда ранее не звучали так открыто сепаратистские призывы и центробежные идеи… Режиссеры событий в Сумгаите, Абхазии, Фергане, Нагорном Карабахе, да и в других местах… Цели у этих национал-патриотов однозначны: борьба за власть, ставка на неограниченное местничество…
Развитие основополагающего принципа: права наций на самоопределение… нельзя сводить только к республиканскому суверенитету или к лозунгу «Вплоть до отделения». Это и более широкие права каждого народа на возможность создания любой формы национально-культурной государственности в рамках СССР, и право каждой нации решать вопрос своей государственности в пределах существующих границ, и право отказа от собственной автономии (! – автор) и решения вопроса своей самобытности в других политико-административных формах»35.
Сравните эти слова со словами, ранее произнесенными М.Горбачевым в его выступлении по Центральному телевидению 2 июля 1989-го: «Нельзя мириться с теми, кто хотел бы использовать трения, возникшие в межнациональных отношениях, в спекулятивных, а то и в преступных целях… Мы обязаны остановить такое развитие ситуации. И не должны колебаться, принимая в соответствии с требованиями законов и жизненными интересами людей самые решительные меры против тех, кто провоцирует межнациональные столкновения, зовет к перекройке границ…»36
Впрочем, Горбачев тоже не оригинален: он всего лишь повторял теоретические разработки разного рода шаманов от политики, появившихся как раз в период перестройки: тогда слово «политолог» только-только входило в оборот. Примером такого рода политического камлания на пепле событий в Закавказье можно назвать разработки модного тогда (да и сегодня тоже) театрального деятеля и аналитика Сергея Кургиняна. В 1988-1990 гг. этот придворный политолог направил в ЦК КПСС несколько аналитических записок на тему событий «вокруг НКАО», составивших «секретную» папку ЦК КПСС с надписью «Кургинян».
О том, как С.Кургинян объяснял первопричины карабахского конфликта, можно судить уже по отдельным подзаголовкам его творений: «Бюрократия, связь с «теневой» экономикой, кланы и их место в процессе»; «Экономические противоречия «теневых» экономик, составляющих реальную базу конфликта»37.
Подобный «экономический детерминизм», понятное дело, пришелся по вкусу лидерам перестройки, по сути дела, так и оставшимся примитивными марксистами, слепо верящими в примат «бытия над сознанием», а, значит, и экономики над политикой.
Совершенно очевидно, что такой высокоинтеллектуальный человек как Аркадий Вольский, который к тому же был прекрасно знаком с мельчайшими деталями ситуации в регионе, не мог искренне верить в то, что причины, породившие карабахский кризис, лежат в области «борьбы республиканских мафий» за сферы влияния. Просто он вынужден был повторять спускаемые сверху политико-идеологические установки относительно проблемы Нагорного Карабаха.
Вместе с тем, в упомянутом выше выступлении Аркадия Вольского прозвучали и горькие слова об ограниченности полномочий и возможностей КОУ.
«Несомненно, введение особой формы управления создало ситуацию, способную разрядить обстановку. Но на деле многое не получилось… До сих пор не определен статус комитета, нет положения о нем, что дало повод экстремистам говорить о его неконституционности. Ограниченный в своих правах комитет по многим вопросам не смог реализовать задуманное, особенно в области экономики и социальной сферы, хотя заделы подготовлены большие, которых здесь никогда и не было»38.
Заметим, что правовой статус Комитета особого управления еще не был определен в конце сентября 1989-го, то есть через восемь с лишним месяцев после Указа о его создании! Он так и не был определен в течение последующих двух месяцев, когда сначала Верховный Совет АзССР официально потребовал упразднить Комитет, а затем ВС СССР, с подачи ЦК КПСС, принял решение о роспуске КОУ.
По нашему мнению, данный факт лишний раз свидетельствует о том, что создание КОУ изначально рассматривалось в Кремле как временная мера по успокоению страстей «в Нагорном Карабахе и вокруг него». Успокоению, под прикрытием которого Баку были развязаны руки на ускоренное удушение НКАО и изменение этнодемографического баланса в автономной области.
А то, что этот процесс набирал все большие обороты, осенью 1989-го уже было очевидно любому жителю НКАО.
15 ноября в газете «Советский Карабах» было опубликовано открытое письмо председателей исполкомов горсовета Степанакерта и четырех сельских административных районов НКАО Верховному Совету СССР и Комитету особого управления, в котором приводились все новые факты экономико-демографической экспансии Азербайджана в НКАО.
«В опубликованной 14 октября сего года газетой «Вышка» беседе с первым секретарем Шушинского райкома партии В.Джафаровым последний сообщает о том, что в г. Шуше будут строиться дома для азербайджанских беженцев из Армении.
В том же номере «Вышки» сообщается о создании в Шуше, в соответствии с решением Министерства народного образования АзССР, филиала Азербайджанского педагогического института им. В.И.Ленина со следующими факультетами: филологическим, историческим, математическим и методики преподавания в начальной школе… При этом наряду с местными жителями в филиале должны обучаться и студенты Кировабадского института соответствующего профиля. Там же, в Шуше открыты подготовительные отделения политехнического и инженерно-строительного институтов, а в будущем году намереваются открыть филиалы Азнефтехима и Азмединститута.
В селе Ходжалу Аскеранского района ведется незаконное строительство множества объектов. В селе Лесное строятся многочисленные финские домики, что сопровождается варварской вырубкой леса.
В Мартунинском районе практически во всех азербайджанских селах строятся магазины, производственные цеха, бензоколонки. В селах Амиранлар, Муганлу создаются автоколонны, которые будут находиться в подчинении Агдама.
…Прохождение колонн с грузами через блокированные армянские села накаляет обстановку, что приводит к инцидентам.
Область находится в блокаде, остановлено строительство, не хватает топлива, а армянское население НКАО не только не имеет возможности получать грузы и стройматериалы из Армении, но порой даже и связаться с другими районами области из-за экстремистских выходок азербайджанских националистов. Вместе с тем, колонны с грузами для азербайджанских населенных пунктов регулярно прибывают из Азербайджана в сопровождении военных, которые объявляют о «невозможности» проведения колонн с грузами для НКАО из Армении.
Между тем, для изменения этнического состава населения области республиканские власти используют и бежавших из Средней Азии турок-месхетинцев, число которых в Азербайджане уже превысило 15 тысяч… К чему ведет подобное «переселение народов», никак не связанных с Нагорным Карабахом, не имеющих корней на этой земле, в нынешней, крайне напряженной обстановке?
В то же время армяне-беженцы из Баку и других городов Азербайджанской ССР, являющиеся выходцами из Нагорного Карабаха, не имеют возможности благоустроить свои очаги из-за продолжающейся блокады области»39.
Вполне очевидно, что все вышесказанное было известно не только КОУ, но и руководству СССР, но никаких мер для исправления складывавшегося положения не принималось.
Еще одной причиной отчуждения от Комитета особого управления населения НКАО стало растущее понимание того, что партийные и советские органы автономной области вряд ли будут восстановлены в обозримом будущем. Одним из требований бастовавших в мае-августе 1989-го было восстановление в правах областных партийных, советских органов, преобразованных Указом от 12 января в партийный и советский аппараты КОУ, и передача Комитету функций представительства центральной власти.
Не добившись от руководства страны каких-либо точных сроков восстановления областных структур в ходе встречи народных депутатов СССР от НКАО и ряда руководителей области с руководством СССР в конце июня, лидеры карабахского движения приняли нестандартное решение. В течение лета была проведена работа по подготовке проведения Съезда полномочных представителей Нагорного Карабаха, который прошел в середине августа. Съезд избрал Национальный совет «для стабилизации обстановки в регионе до восстановления функций Облсовета и Обкома партии» и передал ему от имени народа верховенство в управлении областью во всех сферах в период между съездами.
По сути дела, Национальный совет являлся аналогом Карабахского Национального совета 1918-1920 гг., а идея Съезда полномочных представителей также восходила к тому же периоду.
Национальный совет, образованный в августе 1989-го, характеризовался как «единый народный орган коммунистов и беспартийных», которые проводят свою линию в интересах народа через местные Советы народных депутатов, парткомы, профсоюзы, комсомол, советы трудовых коллективов, общественные организации. Национальный совет объявлялся независимым в своей деятельности, подконтрольным только съезду полномочных представителей, а его решения - обязательными для исполнения на всей территории НКАО.
Тем самым, в автономной области фактически создавалось двоевластие. Было неясно, какими будут дальнейшие взаимоотношения нового органа народовластия, - хотя и не предусмотренного законодательством СССР, но и не противоречившего непосредственно ему, - и КОУ, который пользовался, в соответствии с Указом Президиума ВС СССР от 12 января 1989 года, всей полнотой власти на территории НКАО.
Между тем, росло и отчуждение между КОУ и Комендатурой района особого положения, ибо военные неукоснительно следовали негласному приказу своего командования из Москвы: выполнять поступающие из Баку распоряжения и просьбы. Таким образом, исполнительная власть в лице КОУ все чаще сталкивалась с совершенно неожиданными действиями военных, от которых реально зависели безопасность дорог, поставки грузов, вообще действенность тех или иных распоряжений.
То есть объективно КОУ был вынужден вести «двойную игру», что вызвало отторжение от него значительной части населения НКАО. Как уже говорилось, и до сих пор в Нагорном Карабахе нет единства в оценке деятельности Комитета.
В уже упомянутом выше интервью бывший председатель Совета директоров НКАО Борис Арушанян, говорил: «Ошибкой я считаю также противодействие деятельности КОУ. Думаю, надо было извлечь из нее максимально большую пользу для нас. Если бы не замена Комитета особого управления на Оргкомитет Азербайджана, то развал СССР мы бы встретили экономически более сильными, и наши потери в грядущей войне, на мой взгляд, были бы меньше. Вопрос этот спорный, и не все активисты Движения разделяют такую точку зрения. Тем не менее, надо признать, что в то время мы не могли до конца все просчитать. Объективности ради следует отметить, что противодействие Комитету было позицией не всего руководства Совета, но большинства. Я, например, был против торпедирования работы КОУ»40.
На наш взгляд, вне зависимости от отношения к Комитету особого управления подавляющего большинства населения Нагорного Карабаха или Азербайджана, дни его были сочтены уже в момент подписания Горбачевым Указа об образовании КОУ от 12 января 1989 года.

Дымовая завеса демагогии

Форсированное развитие руководством АзССР исключительно азербайджанских населенных пунктов НКАО, и отсутствие деятельного противодействия этому со стороны КОУ вызвало, как уже говорилось выше, в мае-августе 1989-го длительную забастовку в НКАО.
Центральные советские СМИ не только не освещали реальные социально-экономические процессы, происходящие в НКАО. Наряду с республиканскими СМИ АзССР они выполняли роль дымовой завесы, под прикрытием которой руководство этой республики перераспределяло выделенные НКАО средства в пользу азербайджанского меньшинства автономной области и прилегающих к ней азербайджанских районов.
Первая скрипка в этом оркестре принадлежала ТАСС, который на протяжении 1988-1989 гг. периодически выдавал бурные реляции по поводу очередных достижений в социально-экономическом развитии НКАО.
Под стать содержанию были и заголовки. Например, «Нагорному Карабаху – всем миром» (не правда ли, напоминает «с миру по нитке…»), как называлось очередное сообщение ТАСС, опубликованное во многих центральных ежедневных газетах 13 мая 1989 года.
В этом сообщении корреспондента ТАСС В.Егорова, в частности, говорилось, что «на территории автономной области заработал карабахский групповой водовод… Планируемое наращивание в тринадцатой пятилетке объемов жилищного строительства в 1,4 раза должно привести к тому, что в 2000 году каждая семья будет иметь здесь отдельную квартиру или индивидуальный жилой дом… Действующий аэропорт в Степанакерте оснащен современным радионавигационным оборудованием»41.
«Миллионы читателей газеты «Труд», ознакомившись с этой информацией обязательно скажут: вся страна помогает области, в крае происходят коренные преобразования, перспективы – блестящие, а они опять бастуют… Чего же теперь они хотят? – писал корреспондент областной газеты НКАО Левон Пашаян. - Им и невдомек, что в информации В. Егорова факты поставлены с ног на голову, допущены грубые фактические искажения»42. Далее газета приводила реальные факты.
«До сих пор не действует групповой водовод, и вообще неизвестно, когда вступит в строй первый пусковой комплекс водовода. Из 12 артезианских колодцев, входящих в комплекс, пробурены лишь два, не готов также водораспределитель, – рассказал корреспонденту «Советского Карабаха» начальник Степанакертской передвижной механизированной колонны Александр Авакян. - Групповой водовод берет начало в Гасангая и тянется через соседние Мирбаширский, Бардинский и Агдамский районы. Если даже будет задействован этот комплекс, то лишь три процента воды придется на долю нашей области. Словом, это будет новый Сарсанг. Вот почему мы решили обратиться в союзные органы, чтобы нам позволили изменить проект и строить такой водовод, который, действительно, будет служить нуждам области»43.
«А что можно сказать относительно приведенных фактов, касающихся решения жилищной проблемы? На днях, выступая по областному телевидению, председатель Степанакертского горсовета М. Мирзоян привел такой пример: только в Степанакерте на 1 января в очереди на жилье стоят свыше 4,5 тысячи человек, не считая остро нуждающихся в жилье более 10 тысяч беженцев. Если учесть маломощную строительную базу области и нынешние темпы жилищного строительства, то станет ясно, что корреспондент ТАСС выдает желаемое за действительное.
Автор информации, несомненно, отказался бы от использования слова «надежность» при характеристике работы Степанакертского аэропорта, если бы потрудился приехать в областной центр… узнать о многочисленных трудностях, с которыми он сталкивается в своей деятельности, о том, как по вине диспетчерской службы Агдамского аэропорта даже в ясные дни откладываются многочисленные рейсы.
…Отсюда ясно, почему этот изобилующий ложными фактами материал сразу же был перепечатан в республиканских газетах Азербайджана. Поистине очередная провокация, «испеченная» в духе и стиле застойных лет»44.
В ходе продолжительной забастовки в НКАО в мае-августе 1989-го центральные СМИ клеймили забастовщиков, пытаясь вновь, как и в 1988 году, представить их союзному зрителю и читателю в качестве «экстремистов», не думающих о своих собратьях по цеху.
«Выходит, мы хорошие граждане, когда работаем и выполняем планы, - возмущалась в письме в редакцию областной газеты Герой Социалистического труда, ткачиха Каршелкокомбината Кнарик Аракелян. – А стоит заговорить о своих правах, как превращаемся в экстремистов и националистов»45.
20 июля областная газета опубликовала материал «И снова ТАСС», с фактами на руках обвиняя главное информагентство СССР в подтасовке фактов и разжигании напряженности в регионе. Со ссылкой на командированного на длительный период в НКАО корреспондента ТАСС В.Руденко говорилось, что к его корреспонденциям с места в московской Главной редакции подверстываются абзацы с непроверенными или заведомо ложными фактами.
Одно из таких ложных сообщений как раз вызвало всплеск межнациональной неприязни в июле. А вскоре последовало нападение на армянскую автоколонну на шоссе Степанакерт-Лачин-Горис и окончательное блокирование этой кратчайшей дороги из НКАО в Армянскую ССР.
Обиженный выдачей в прессу сказанного им в неофициальной беседе, собкор ТАСС В. Руденко написал полное упреков письмо, которое без купюр было опубликовано в областной газете. Это письмо сопровождалось комментарием, написанным от имени редколлегии «Советского Карабаха» заместителем главного редактора Аркадием Гукасяном, будущим президентом Нагорно-Карабахской Республики.
В ответе под названием «О дозированной полуправде», в частности, говорилось.
«Мы не склонны сомневаться в профессиональной добросовестности В.Руденко. По существу, он стал козлом отпущения, между тем ответственность должны нести те выпускающие ТАСС, которые доводят материал, переданный корреспондентом, до определенной политической «кондиции», после чего он преподносится общественности…
Не с легкой ли руки ТАСС на нас посыпалась отборная брань? Вам должно быть известно, что такие выражения, как «экстремисты», «коррумпированные элементы», «безответственные лица» и другие родились в недрах таинственного и непредсказуемого ТАСС. И если это не нагнетание напряженности, то что?»46
Между тем, дымовая завеса лжи способствовала ужесточению политики удушения непокорной автономии со стороны Баку. Тот же ТАСС в своих сообщениях продолжал трубить о широкой реке помощи Нагорному Карабаху со всего Союза, связывая переживаемый автономной областью кризис с забастовкой, которая-де «серьезно осложняет политическое рассмотрение карабахского вопроса в Верховном Совете СССР, не позволяет добиться решительных сдвигов в социально-экономическом развитии НКАО, резко отрицательно сказывается на состоянии межнациональных отношений»47.
Правда, в том же материале признавалось, что область блокирована, хотя и было не совсем ясно, кем, с какой стороны: «Все это осуществляется в условиях, когда экстремистски настроенные элементы с обеих сторон пытаются сорвать перевозки, организуют нападения и диверсии на автомобильных и железных дорогах, пытаются дестабилизировать обстановку, держат население в постоянном страхе. Область фактически находится в блокаде, неоднократно перерезаются ее транспортные коммуникации»48.
И уже тогда, в августе звучали сверху призывы к ужесточению режима особого положения: «В то же время ко многим жителям Нагорного Карабаха приходит понимание, что нельзя винить в своих бедах простых людей другой национальности. Наиболее здравомыслящие обращаются в Комитет особого управления, военную комендатуру с требованием обеспечить на территории НКАО законность и порядок, привлечь к строгой ответственности тех, кто толкает оба народа за опасную черту»49.
…Тем временем, официальный Баку, пытаясь не допустить переориентации карабахской экономики и социальной сферы на АрмССР, открыто препятствуя гуманитарным связям между двумя частями разделенного народа, фактически вступал в конфликт не с местными властями НКАО или Ереваном, а с КОУ, который формально все еще являл собой руку Кремля. Методы политико-правового «послушания», изначально взятые на вооружение руководством АзССР, таким образом, вошли в противоречие с его текущими задачами. Открытые же «непослушание» и переход к прямой блокаде НКАО и насильственным действиям слишком наглядно выдали бы истинные планы официального Баку.
Поэтому там решили задействовать саботаж решений Кремля не только на уровне министерств и ведомств, но и, так сказать, снизу, из народных масс.
И низы вскоре вновь вышли вперед, как это уже было ранее в Сумгаите в феврале, и в Баку в ноябре-декабре 1988-го, когда по всей АзССР вновь прокатилась волна погромов и депортаций. Тогда в столице АзССР проходили многодневные стотысячные митинги под антиармянскими лозунгами, чуть не вылившиеся в массовые погромы; в город были введены дополнительные войска и установлен комендантский час.
Любопытно, что мнимой причиной митингов поздней осени 1988-го в Баку стали лживые сообщения о строительстве армянским стройорганизациями промышленного предприятия в местечке Хачинтап (или Топхана, по-азербайджански), на противоположной Шуше стороне каньона, в ходе чего якобы вырубались реликтовые рощи - «свидетели славы азербайджанского народа». Побывавшая на месте московская комиссия лишь подтвердила, что место предполагаемого строительства, - и не предприятия, а санатория, - представляло собой «закустаренный выгон для скота с одиноко растущей на нем грушей». Но сам факт раздувания истерии вокруг строительства чего-либо в НКАО стройорганизациями Армянской ССР был весьма показателен.
Летом 1989 года политика экономического и социального удушения Нагорного Карабаха вновь стала реализовываться и конкретизироваться руками тех же самых низов, которые подозрительно быстро оформились в структуры, формально неподвластные, оппозиционные партийному аппарату. Так на сцену драмы «в НКАО и вокруг нее» вышел Народный фронт Азербайджана (НФА).

Наверх

_____________________________

1 «Советский Карабах», 30.09. 1988 г.
2 «Не сбиться с пути», «Советский Карабах», 27.08.1988 г.
3 «Советский Карабах», 23.10.1988 г.
4 «Советский Карабах», 20.11.1988 г.
5 «Хроника НКАО: февраль 1988 - февраль 1990. Баку. 1990, стр. 17
6 «Пусть говорят факты», «Советский Карабах», 15.06.1988 г.
7 Там же
8 «Пока не поздно», «Советский Карабах», 25.05.1988 г.
9 Там же
10 «Советский Карабах», 20.11.1988 г.
11 Там же
12 Советский Карабах», 05.11.1988 г.
13 Там же
14 «Советский Карабах», 14.08.1988 г.
15 «Советский Карабах», 17.09.1988 г.
16 Эту цифру называл первый секретарь карабахского обкома в своем выступлении на заседании Президиума Верховного Совета ССР 18 июля 1988 г.
17 «С маркой каршелкокомбината», «Советский Карабах», 03.09.1988 г.
18 «Искусственный барьер: кому он выгоден?», «Советский Карабах», 02.10.1988 г.
19 «Известия», 15.01.1989 г.
20 Савва Ямщиков. «От Москвы до России», газета «Завтра», N 4, 21.01.2002 г.
21 «Советский Карабах», 23.03.1989 г.
22 «Комитет информирует», «Советский Карабах», 12.02.1989 г.
23 Там же
24 «На грани большой трагедии», «Аргументы и факты», N 39, 30.09-06.10.1989 г.
25 «НКАО: будни особого управления», «Московские новости», N 45, 05.11.1989 г.
26 www.defacto.am; 14.02.2008 г.
27 «Забастовка: что требуют ее участники?», «Советский Карабах», 05.05.1989 г.
28 Там же
29 Там же
30 «Семь раз отмерь», «Советский Карабах», 20.05.1989 г.
31 Там же
32 По переписи населения 1989 г.
33 «Мир земле Карабаха», «Правда», 15.01.1989 г.
34 «Район особого управления», «Социалистическая индустрия», 30.04.1989 г.
35 «Советский Карабах», 26.09.1989 г.
36 «Советский Карабах», 04.07.1989 г.
37 С. Кургинян. Седьмой сценарий. Часть вторая. После путча. Москва. Экспериментальный творческий центр. 1992, стр. 10-63
38 «Советский Карабах», 26.09.1989 г.
39 «Советский Карабах», 15.11.1989 г.
40 www.defacto.am; 14.02.2008 г.
41 «Труд», 13.05.1989 г.
42 «В кривом зеркале», «Советский Карабах», 06.06.1989 г.
43 Там же
44 Там же
45 «Советский Карабах», 05.05.1989 г.
46 «Советский Карабах», 09.08.1989 г.
47 «К событиям в Нагорном Карабахе», ТАСС, «Советский Карабах», 16.08.1989 г.
48 Там же
49 Там же

 

Наверх

 

 

Rambler's Top100

 
При полном или частичном использовании материалов с сайта, гиперссылка на Сумгаит.инфо обязательна. © 2005 res(a)sumgait.info