Из "Сообщений" коменданта района чрезвычайного положения:
"
1 ЯНВАРЯ 1991 ГОДА подверглась обстрелу застава в Али-Кулиушаги Кубатлинского
района.
2 ЯНВАРЯ 1991 года в 22.30 населенный пункт Шотланлу Агдамского района был
обстрелян из автоматического оружия.
6 ЯНВАРЯ в 17.30 при сопровождении нарядом внутренних войск колонна, следовавшая
по маршруту Агдам - Имерет - Геревенд, была обстреляна неизвестными лицами
из автоматического оружия. Ранены три гражданина азербайджанской национальности.
9 ЯНВАРЯ в 8,30 в районе населенного пункта Новый группой неизвестных лиц из
автоматического оружия был расстрелян в упор на расстоянии 10-15 метров автомобиль "УАЗ-469",
принадлежавший одной из войсковых частей. В результате этого погибли трое военнослужащих
и корреспондент газеты "Молодежь Азербайджана" С. Аскерова.
10 ЯНВАРЯ убиты супруги Карапетян.
12 ЯНВАРЯ на дороге Степанакерт-Шуша убит полковник внутренних войск В. Григорьев.
23 ЯНВАРЯ в Аскеране из проезжающего автомобиля "УАЗ" обстрелян жилой
дом, ранена гражданка А. Товмасян.
25 ЯНВАРЯ в два часа ночи во время обстрела экстремистами из автоматического
оружия близ населенного пункта Физули был ранен в плечо рядовой И. Безобразов,
В 8.00 того же дня войсковым нарядом внутренних войск возле населенного пункта
Мехдишен Аскеранского района были задержаны граждане А. Арушанян и Э. Аванесян,
у которых изъяты: автомат Калашникова (7,62 мм), винтовка с оптическим прицелом,
охотничье ружье, боеприпасы..."
В аэропорту Гянджи в пустой чайхане я видел четырех пьяных офицеров. Разливая
в пиалы из липкой канистры красное вино, которое купить здесь можно в каждом
сельском доме, один из них, расстегнув пятнистый, цвета хаки бушлат, возбужденно,
непонятно кому из своих собеседников кричал: "Все, хватит! Навоевался!
Два положенных месяца "отбарабанил", армяно-азербайджанскую родину
защитил, теперь и домой пора".
Город Гянджа - перевалочный пункт на пути в Нагорный Карабах. Через него поступают
в район чрезвычайного положения продовольствие для дислоцированных здесь частей,
военная техника, медикаменты, пополнения личного состава. Отсюда же отправляются
по домам живые и мертвые.
В бешеном потоке последних событий (или, может, об этом прежде говорили слишком
много?) мы вдруг совершенно забыли, что здесь ежедневно проливается кровь,
что Нагорный Карабах - эго саднящая рана. Но вот только не знаю, на чьем теле.
Выстрелы здесь слышны повсюду: в селах, городах, на горных дорогах... В любое
время сток каждый может быть застрелен бандитской пулей. Ныне здесь уже нет
прямых столкновений на межнациональной почве, открытые выступления переросли
в самый настоящий террор...
Уже больше года действует Указ Президиума Верховного Совета СССР "Об объявлении
чрезвычайного положения в Нагорно-Карабахской автономной области и некоторых
других районах", подписанный тогдашним председателем Верховного Совета
страны М. Горбачевым. Что принес ушедший год жителям Карабаха? Сегодня откровенно
можно сказать - ничего. А унес сотни человеческих жизней.
Мне кажется, что целитель, выписав порошки, только приглушил болезнь, но не
нашел лекарства для полного ее излечения. Уже доказано кровью, что военные "припарки" не
лечат, а только причиняют боль.
Я разговаривал с армянами и азербайджанцами, проживающими в области. Их общее
мнение - присутствие "человека с ружьем" вызывает желание тоже вооружаться.
Один армянский строитель говорил мне: "Мы никогда не помиримся под дулом
автомата".
Да, я понимаю, что вывод войск увеличит вероятность кровавой резни. Но сами
же жители Карабаха говорят, что война им не нужна, что не они решают, когда
им браться за оружие. Значит, кто-то, боясь потерять не родину, а власть, сталкивает
лбами два народа.
Ну, а пока войска обживаются на занятой территории, местное население готовится
к грядущим смертным боям. Помимо оборонительных сооружений, которые, поверьте,
отвечают самым строгим требованиям военной инженерии, в войсковых частях выпекают
хлеб, квасят капусту, разводят кур, выращивают свиней. Мне сказали, что в расположении
одной из частей внутренних войск МВД СССР есть войсковая свиноферма. Излишек
мяса, между прочим, продается офицерам по 2 рубля 20 копеек за килограмм. Солдаты
же сами делают свой бизнес. На одной из дорог Карабаха я наблюдал, как экипаж
БТР сливает из баков "машины боевой" в местный "жигуленок" дефицитный
бензин.
Враждующие стороны вооружаются за счет армии. За первые две недели нового года
было зафиксировано 30 обстрелов войсковых нарядов. Почти каждодневные случаи
нападения на склады с оружием, войсковые подразделения, на отдельных военнослужащих,
патрулирующих в районе. Гибнут "при исполнении", "выполняя благородную
миссию", солдаты и офицеры.
Я держал в руках окровавленное, пробитое пулями командировочное удостоверение
полковника внутренних войск Виктора Григорьева, убитого 12 января в Степанакерте.
31 пулевую пробоину насчитали в его обстрелянном "уазике". Но еще
страшнее, когда гибнут восемнадцатилетние ребята Как сказать матери о смерти
сына на такой незаметной войне? И не утешит здесь стандартный бланк "Благодарственного
письма", подписанного начальником политотдела и комендантом района чрезвычайного
положения.
Сжимая в руках автомат и держа на прицеле чужую жизнь, они сами, эти восемнадцатилетние
заложники, ежеминутно рискуют своей жизнью, становясь жертвами террористов.
А нападающим чаще всего нужна не их жизнь, а оружие.
В декабре прошлого года рядовой В. Куликов решил отправиться с автоматом в
близлежащий поселок. Сел в проходящий мимо рейсовый автобус и залюбовался горными
красотами. А когда спускался с подножки, его уже встречали. Дальше все просто:
кто-то ударил по голове, отобрал автомат, боеприпасы и скрылся. Солдат, к счастью,
остался жив, но в эту ночь автоматными выстрелами было убито и ранено семь
человек. Кто знает, может быть, там, в азербайджанском селении, захлебывался
в смертельной истерике и автомат рядового Куликова.
Карабах сегодня - это почти полностью изолированный от внешнего мира район.
Прежний комендант, генерал-майор В. Сафонов, говорят, очень не любил невоенных
людей. Журналистам если и удавалось достать билет на самолет (по распоряжению
Управления гражданской авиации Азербайджана количество авиарейсов было сильно
сокращено, а те, кто не имел прописки в НКАО, попросту не обслуживались), то
свою командировку они заканчивали в аэропорту Степанакерта, где им по спешно
ставили печати в командировочные удостоверения и отправляли в обратный путь.
Ныне для въезда в район чрезвычайного положения необходимо разрешение командования
внутренних войск МВД СССР. Другой дороги сюда нет.
Недавний случай с группой народных депутатов России, которых якобы, как сообщали
некоторые информационные агентства, кто-то украл из аэропорта Степанакерта,
лучшее тому подтверждение. Их не украли, а по распоряжению нынешнего коменданта
района, полковника Владимира Шевелева, попросту вывезли за пределы НКАО как
не имеющих разрешения на въезд и передвижение.
Конечно, изоляция условна, в меру возможностей наших средств связи каждый житель
Карабаха может узнать о том, что творится в мире. Но все же основными источниками
информации являются еженедельные "Сообщения" коменданта района и
областная газета "Советский Карабах", которая, между прочим, тоже
несколько месяцев не выходила. Бастовали журналисты, не имеющие возможности
без разрешения военных властей назначить коменданта редакции и типографии для
оказания помощи творческому коллективу в выпуске печатной продукции. "Сообщения" самого
коменданта района - это сводки боевых действий: столько-то человек убили, столько-то
ранили, столько-то отобрано оружия, нанесен такой-то ущерб народному хозяйству...
Кстати, вслед за террористическими актами в статистике уголовно наказуемых
правонарушений чаще всего встречается угон скота и личного автотранспорта.
Причем здесь быть пастухом опасней, чем автомобилистом.
Что касается народного хозяйства, то за первые два года непрерывных боевых
действий (официальных данных за 1990 год пока нет) общая сумма потерь составила
525,6 миллиона рублей. Жители области за это время недополучили жилых домов
общей площадью 63,3 тысячи квадратных метров. 4200 детей лишились возможности
учиться в новых школах, около 930 малышей остались без детских садов. И наступивший
год уже принес горе народам, населяющим этот горный край. Мне великодушно было
разрешено присутствовать на одном из оперативных совещаний, проводимых с участием
высшего офицерского состава внутренних войск МВД СССР.
Докладывал комендант: "С первых дней января 1991 года обстановка в области
обострилась. Участились случаи нарушения комендантского часа, преступными элементами
осуществляются нападения на военнослужащих Советской Армии и внутренних войск
МВД СССР, гражданское население. Особую тревогу и озабоченность вызывает настоящий
разгул терроризма на дорогах области, как вблизи населенных пунктов, так и
в отдаленных районах. Так, за 20 дней января погибло 20 человек, то есть в
среднем одно убийство в день. В связи с этим мною даны указания: во исполнение
Закона СССР... о правовом режиме чрезвычайного положения усилить паспортный
режим, проверку автотранспорта на дорогах, усилить охрану общественного порядка
в населенных пунктах, для чего будут использованы на законных основаниях имеющиеся
силы и средства. Комендантский час продляется с 21.00 до 600 местного времени..."
А, потом в машине по дороге в аэропорт он говорил: "Если откровенно, то
нам здесь делать нечего. За что гибнут ребята? Месяцами дома не бываем. Нет,
я не жалуюсь - для офицера приказ есть приказ. Но на каждой войне должен быть
враг, - причем здесь мы?"
Из Степанакерта обратно в Гянджу я возвращался на армейском вертолете. Мы летели
над армянскими и азербайджанскими селами, яблочными садами, виноградниками,
горными пастбищами... Наверху не слышно выстрелов (может быть, их заглушил
шум винтов) и не видно, какой национальности люди, над домами которых мы пролетали...
А в салоне вертолета офицеры говорили об обмене денежных купюр.
